Любовь не дается просто

Глава 2

Прошло два дня. Два дня, за которые я не решила ни одной из своих финансовых проблем, но зато успела сто раз прокрутить в голове картину прибытия новых соседей. Особенно — образ того тощего парня с книгами. Ромы.

Его имя странным образом отзывалось эхом в моей груди. Роман… Неподходящее имя для такого тщедушного юноши. Или наоборот, очень подходящее — словно вызов, брошенный самому себе.

Я пыталась сосредоточиться на отчетах, разложив ноутбук и документы на столике в саду, но мысли упрямо путались. «Он наверняка ее муж. Просто приложение». Эта фраза звучала в голове навязчивой мантрой, вызывая странное раздражение.

Почему это меня так задевало? Я ведь и сама придерживалась тех же правил игры. Прагматизм превыше всего.

Но видеть воплощение этой прагматичности так близко, в глазах живого человека, оказалось неприятно.

Внезапно тень упала на мои бумаги. Я вздрогнула и подняла голову. На пороге соседского дома стояла Алиса. Она была в белом спортивном костюме, выглядевшем подозрительно дорого, и держала в руках две дымящиеся чашки с ароматным кофе. Одна — для нее. Вторая, как мое шестое чувство тут же подсказало, — для него.

— Соседка! — ее голос прозвучал бодро и гостеприимно, но в этой бодрости была какая-то отработанная, дежурная нота. Она улыбалась широко, но глаза оставались оценивающими, сканирующими меня и мой двор. — Я Алиса. Мы вроде как не познакомились. Мы переехали сюда с моим мужем пару дней назад.

Она сделала легкий, почти небрежный жест в сторону двери, из которой как раз выходил Роман. Он был в тех же потертых джинсах и с книгой в руке. Услышав слово «мужем», он на мгновение замер, и я уловила на его лице быстрое, едва заметное движение — что-то среднее между гримасой и вздохом.

Мое сердце почему-то сжалось. Было в этом что-то унизительное. Как будто его представили не по имени, а по функционалу: «мой кошелек», «моя машина». Только здесь было «мой муж». Собственность.

«Ну конечно, — яростно пронеслось у меня в голове. — Красивая, успешная. Может себе позволить. А он… что он может позволить себе? Кроме как быть ее мужем?»

Парень медленно подошел к нам, его взгляд скользнул по мне, любопытный и немного смущенный.

— Рома, — сказал он просто, протягивая руку. Его рукопожатие было неожиданно твердым, ладонь шершавой. Это не была рука праздного альфонса.

— Маргарита, — ответила я, надеясь, что голос не выдаст моего смятения. — Рада познакомиться.

— Прекрасные розы, — произнес он, и его взгляд перевелся на кусты, цветшие у моего крыльца. В его глазах вспыхнул тот самый огонек, который я заметила в первый день. — Сорт «Грэхам Томас», если я не ошибаюсь? Характерный абрикосовый оттенок.

Я почувствовала, как от неожиданности у меня слегка приоткрылся рот.

— Вы разбираетесь в розах? — выдохнула я. В нашем кругу это было экзотическим увлечением. Мужчины предпочитали обсуждать вина, яхты или новые гаджеты.

Рома улыбнулся, и это полностью преобразило его лицо. Оно стало моложе, одухотвореннее, в уголках глаз собрались лучики морщинок.

— Скорее, в ботанике вообще, — пояснил он. — Это было моим детским увлечением. Прабабушка у меня была агрономом, привила любовь.

Алиса громко вздохнула, демонстративно посмотрев на часы.

— Ром, не занудствуй, ради бога. Маргарита, не обращай внимания, он у нас ходячая энциклопедия, — она произнесла это с снисходительной нежностью, от которой стало горько на душе. — Заходите как-нибудь на кофе. Будем соседями. Осваиваться тут еще недели две будем.

Она повернулась и, не дожидаясь ответа, пошла в дом, давая понять, что время, отведенное на светскую беседу, истекло. Ее уход оставил за собой ощущение легкого вакуума.

Рома на секунду задержался. Его взгляд снова встретился с моим, и в нем я прочитала что-то сложное: извинение, интерес и тень того самого смирения, которую навязывало ему его положение.

— Простите за Алису, она всегда немного… на взводе, — тихо сказал он.

— Ничего страшного, — я почувствовала неловкость. — Я понимаю, переезд — дело нервное.

Он кивнул, еще секунду постоял, словно хотел что-то добавить, но затем лишь еще раз улыбнулся — уже более сдержанно — и последовал за своей женой.

Я осталась одна в своем саду, но тишина теперь была иной. Она была наполнена эхом этого короткого диалога. «Грэхам Томас». Ходячая энциклопедия. Взгляд, в котором было столько жизни, и статус «мужа», который эту жизнь, казалось, подавлял.

Я снова посмотрела на свои отчеты. Цифры и графики казались еще более бездушными и далекими. Внутри меня боролись два чувства. Одно, рациональное, твердило: «Он несвободен. Он принадлежит другой. И даже если бы был свободен, что ты можешь ему предложить? Рухлядь своего бизнеса? Сомнительное счастье с женщиной на грани банкротства?»

Но другое, тихое и упрямое, шептало: «Он увидел розы. Он назвал сорт. Он смотрел на меня не как на лакомый кусок или на неудачницу, а как на человека. И в его глазах был огонь».

Я закрыла ноутбук. Работа сегодня явно не клеилась. А в голове продолжала крутиться одна и та же мысль: «Как же несправедливо…»

И к кому именно относилась эта несправедливость — к нему, ко мне или к нам обоим — я боялась себе признаться.