Любовь не дается просто

Глава 4

Тишина в кабинете была звенящей. Я уставилась на экран, где электронная таблица с кривыми прогнозами напоминала кардиограмму умирающего. Цифры плясали перед глазами, сливаясь в серую, безнадежную муть. Еще один отказ. На этот раз от банка, где я была «любимым клиентом» последние десять лет. Любимым, пока дела шли в гору.

«Все. Это конец, — стучало в висках. — Я потеряю все».

Родительский бизнес, выстраданный мамой и отцом, дом, в стенах которого остались их голоса, их смех… Свой статус. Себя.

Статус в нашем мире — это не просто слово. Это броня, которая защищает от жалости, презрения, от превращения в пустое место. Без него ты становишься призраком, которого все видят, но предпочитают не замечать.

Я откинулась на спинку кресла, закрыла глаза, пытаясь заглушить панику, подступающую комом к горлу. Внутренний голос, холодный и рациональный, принялся за свое: «Мужчины в нашем мире уже давно утратили свой статус добытчиков. Муж — это приложение к статусу. А у тебя нет даже этого. Ни мужа, ни любовника. Ничего. Ты одна. Совершенно одна».

Меня тошнило от бессилия. Я была свободна в своих желаниях, могла бы мечтать о сильном плече, о партнере, о ком-то, с кем можно разделить эту адскую тяжесть. Но реальность была жестокой шуткой: кому я нужна, женщина на грани краха? Максимум — на краткий, ни к чему не обязывающий роман. Мне же нужно было не это. Мне нужно было спасение. И его неоткуда было ждать.

Резкий, настойчивый звонок в дверь вывел меня из ступора.

Я вздрогнула, с трудом приходя в себя. Кто это в такой час?

С неохотой, чувствуя, как ноют все мышцы, я поднялась и пошла открывать.

На пороге стоял Рома. В его руках торжественно покоился глиняный горшок с пышным, цветущим кустиком фиалки. Увидев мое, наверное, совершенно потерянное лицо, его улыбка сползла с губ.

— Рита? С тобой все в порядке? — в его голосе прозвучала неподдельная тревога.

Мне вдруг до слез захотелось рассказать ему все. Вывалить на него этот ком грязи, страха и отчаяния. Но я лишь сглотнула комок в горле и сделала шаг назад.

— В порядке, Рома. Просто… устала. Входи.

Он переступил порог, осторожно держа свой подарок.

— Я проходил мимо цветочного магазина и увидел это чудо. Ультрамариновый оттенок. Подумал… что он напоминает твои глаза. Решил поднять тебе настроение. — Он замолчал, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Но, кажется, я опоздал. Что случилось?

Я молча повела его в кабинет, махнув рукой в сторону монитора. Он подошел, его взгляд скользнул по цифрам, и я увидела, как он все понял без лишних слов. Его плечи напряглись.

— Бизнес? — тихо спросил он.

Я лишь кивнула, снова опускаясь в кресло. Стоять не было сил.

— Висит на волоске. Я… Я не знаю, что делать дальше. Кажется, я перепробовала все.

Рома осторожно поставил фиалку на край стола и сел напротив меня, сложив руки на коленях. Он не пытался обнять меня, не сыпал пустыми утешениями. Он просто сидел и слушал. И в этой его тихой, сосредоточенной поддержке было больше, чем во всех словах.

— Расскажи, — попросил он. — Если хочешь, конечно. Иногда, чтобы найти решение, нужно просто озвучить проблему.

И я рассказала. Сбивчиво, путано, с долгими паузами. О долгах, о предательстве партнеров, о надменных взглядах инвесторов, которые видели во мне не человека, а провалившийся актив. Говорила о страхе потерять дом, о стыде перед памятью родителей. Все, что копилось месяцами и от чего я бежала, погружаясь с головой в работу, вырвалось наружу.

Он слушал, не перебивая. Его взгляд был прикован к моему лицу, и в нем не было ни капли осуждения или жалости. Было понимание.

Когда я закончила, в кабинете снова повисла тишина, но теперь она была другой. Не звенящей от одиночества, а наполненной сочувствием.

— Я не могу даже представить, каково это, — наконец сказал Рома. — Нести на себе такую ношу. Одной.

— А у меня нет выбора, — выдохнула я. — В нашем мире женщина либо держится на плаву, либо тонет. Третьего не дано. И утонувшую… ее быстро забывают.

— Знаешь, — он задумчиво провел рукой по подбородку, — Алиса часто говорит, что слабость — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Но я с ней не согласен. Слабость — это не роскошь. Это часть нас. Отрицать ее — все равно что отрицать, что ты умеешь дышать.

Его слова были бальзамом на израненную душу. В мире, где от меня ждали только силы и решений, кто-то наконец разрешил мне быть слабой. Хотя бы на мгновение.

— А ты? — спросила я, желая перевести дух от собственных проблем. — Ты позволил себе когда-нибудь быть слабым?

Он горько усмехнулся.

— В моем положении? Я должен быть идеальным аксессуаром. Украшением. А украшения не имеют права на слабость, сомнения или… мечты.

— А какие у тебя мечты? — спросила я.

Его глаза снова загорелись огнем.

— Я… я начал писать. Тихо, по ночам. Пара глав уже есть. Об теории относительности. Для детей.

— Правда? — я не смогла сдержать улыбки. Это была первая искра чего-то хорошего за весь этот ужасный день. — Рома, это же прекрасно! Я хочу прочесть!

— Ни в коем случае! — он смущенно отмахнулся, но было видно, что польщен. — Это еще очень сыро. Но… спасибо. — Он посмотрел на меня, и его взгляд стал серьезным. — Спасибо, что отвлеклась. Хоть на минуту.

В его глазах я снова увидела то самое невысказанное. Понимание. Близость. И желание.

Мое сердце екнуло. В этот момент, в моем разваливающемся мире, он казался единственной настоящей, живой и теплой точкой опоры.

И тут же, как удар хлыста, пришла трезвая мысль. Жесткая и беспощадная. «Остановись. Что ты делаешь? Ты вся в долгах, ты на грани, а ты позволяешь себе… это? Чувства? Он — муж твоей соседки, женщины с влиянием. Ссора с Алисой сейчас добьет тебя окончательно. И даже если бы он был свободен… что ты можешь ему дать? Ты эгоистка. Прекрати».

Я отвела взгляд, снова ощутив всю тяжесть своего положения.