Любовь не играет в хоккей

Глава 7

Даня

Толком не спал всю ночь. Ворочался в кровати и страдал то от жара, то от холода.

Легкий мандраж. Очередной сезон, а волнуюсь, будто первый. Ладно, вдохнули, сплюнули и поторопились на лед, иначе Юрич опять орать будет. А я терпеть не могу, когда люди орут. У меня триггер уже на крики срабатывает. Не хватало неадекватную реакцию на льду устроить, Юрич к скамейке приколотит, или Владимир Игоревич к чертям из клуба выкинет. Семейные проблемы должны оставаться дома.

Выхожу из душа, продолжая вытирать волосы. Прохладный душ успокоил разгоряченные нервы. Смотрю на гору толстовок, валяющихся на кресле, и пытаюсь на взгляд определить более или менее пригодную на выход в люди, но в кармане брюк начинает отвлекающе назойливо звенеть телефон. Смотрю на экран.

«Софья Батьковна»

Лишь бы все было хорошо.

— Доброе утро, принцесса.

В ответ я слышу только всхлипывания. Боже, только не очередные разборки…

— Да-даня, — шмыгает носом, — за-забери ме-меня. Прош-шу. Пож-жа…

Сердце сжимается. Нет, ну только не сейчас, только не опять.

— Буду через двадцать минут. Вытри слезы, маленькая, все будет хорошо, — как можно спокойно говорю я, а внутри колотит злость. Наугад вытаскиваю одну из толстовок и надеваю по пути к выходу из квартиры.

Этот сезон точно будет тяжелым. Плевать даже на то, что в предсезонке играть будем сразу с моими обожаемыми «Монстрами», где гребаный Богачев из меня все соки выжмет, скотина. Дело в другом.

В разводе родителей.

Я, как тот еще маленький мальчик, считал, что все в нашей семье хорошо. Папа любит маму, мама любит папу, они оба любят меня и Соню. Мы вместе проводим время, они полным составом приходят ко мне на игры, я с родителями всегда прихожу на детские пьесы драмкружка, куда ходит сестра. Идиллия. Пример для подражания. Эталон. Завидуйте все!

Только за ширмой красивых улыбок скрывалось полное отсутствие контакта между родителями. Я совершенно не замечал, что папа перестал целовать маму, она перестала обнимать его. Соня говорила мне, что видела папу, спящего на диване в гостиной, но я убеждал ее в том, что тот просто поздно пришел с работы и не хотел будить маму. Видимо, уговаривал в правдоподобности такого сценария в первую очередь себя. Ведь не могут люди, так трепетно любящие друг друга всю мою жизнь, в один момент стать чужими.

Пока не выяснилось, что оба друг другу изменяют. Очень трепетно любили друг друга, правда? Сначала я застукал маму на переднем сидении джипа какого-то утырка, который уж слишком нежно гладил мою родную мать по коленке. Потом, когда наехал на нее, чтобы та перестала глупить и вернулась к отцу, узнал, что, вообще-то, он сам который год живет на две семьи, ходя на выступления драмкружка чужого ребенка. А затем начались скандалы, и случился, как еще один раскат грома над и так страдающей землетрясениями семьей, бракоразводный процесс.

К счастью, все эти новости обрушились на меня после завершения игрового сезона. Поэтому я не переживал, что эмоции скажутся на игре. Отпуск, полагающийся мне перед предсезоньем, залил алкоголем. Знатно так, без просыха. Думал, раз все в фильмах и книгах находят утешение в бутылке, то и мне поможет. Еще одна детская глупость во мне. А казалось, что так по-взрослому!

Из пьяного угара, все глубже затаскивающего в свои цепкие лапы зависимости, мне помогла вырваться Соня. Я умолял родителей разойтись безболезненно для мелкой, но те решили иначе. Оказывается, за ширмой той красивой семьи скопилось очень много дерьма обид и разочарований. Настолько много, что те решили отстаивать не только каждую копейку совместно нажитого имущества, но и с кем останется жить Соня. Последнее, что я слышал, это слова матери, что та лишит отца его родительских прав. Слушать мелкую никто даже и не думал.

Принцесса больше меня нуждалась в полной и счастливой семье. Это я как-то мог понять, почему происходит то, что происходит. Восьмилетнее сокровище с ангельским нимбом над головой ничего не понимало, лишь плакало и умоляло забрать из очередного дня ада из криков и брани любимых родителей. И, как бы мне ни хотелось исправить все, сделать так, чтобы сестра больше не плакала, но все, что я мог, — забирать ее на пару дней к себе, чтобы переждать бурю. А потом, скрепя сердцем и ожидая повторения событий, возвращать принцессу в руки одного из раскаивающихся горе-родителей.

Сжимал руль и гнал, как только мог. Понимал, что опаздываю на первую тренировку сезона, Юрич опять разорется как бешеный… но и ладно. Я готов к крикам, а вот оставлять Соню их слушать не могу.

Дверь родительской квартиры открыл своими ключами. Все еще жду, когда кто-нибудь из них решит, что и у меня пора ключи отнять через суд. Квартира встретила тишиной, лишь где-то издали был слышен звук шмыгающего носа.

— Принцесса, — мягко позвал сестру. Из комнаты вылезли сначала большие голубые глаза, затем все остальное. Запугали уже мою сладкую.

— Д-даня! — икнула девочка и побежала ко мне. Я присел на корточки и открыл руки для объятий.

Чувство, будто в моих руках сейчас все, что у меня осталось: сестра и сумка с хоккейной униформой.