Любовь не по плану

Глава 1. Утро с привкусом катастрофы

Глава 1. Утро с привкусом катастрофы

Анна проснулась от странного звука — будто кто-то пытался сыграть на кастрюле марш Мендельсона.

— Лёва… — простонала она, открывая один глаз. — Можно хотя бы без оркестра?

Ответом было радостное «ба!» и звон ложки о крышку.

Полтора года — возраст, когда человек уже способен уничтожить кухню,
но ещё не умеет извиняться.

Анна поднялась, поймала себя в зеркале и подумала,
что если бы сейчас снимали фильм «Выжившая-2»,
её могли бы взять без грима.

Волосы — огненная копна, будто она подралась с феном и проиграла.
Футболка с пятнами пюре и кофе — семейный герб последних суток.
Настроение — между «всё достало» и «надо купить торт».

Кофеварка вздохнула, забулькала и издала звук, похожий на последний крик утопающего.

— Только не ты, — прошептала Анна. —
Ты — моя единственная награда, которая всегда была рядом.

Но кофе не пошёл.

Кот Пельмень сидел на подоконнике с видом старого мудреца.
Он наблюдал за происходящим, будто писал мемуары:
«Глава третья. Мать и дитя против техники».

Телефон зазвонил.
Анна, не глядя, ткнула на экран — и сразу пожалела.

— Анна Сергеевна? Доброе утро! — пропела начальница голосом,
которым обычно сообщают плохие новости под видом хороших. —
У нас реорганизация...

— То есть — увольнение?

— Мы предпочитаем термин "оптимизация".

— Отлично, — вздохнула Анна. — Оптимизируюсь в безработную.

Она сбросила звонок и посмотрела на Лёву.
Тот гордо сыпал овсянку на пол.

— Мам! Снег!

— Конечно, снег, — сказала Анна. — Северная Сахара.

Она посмотрела на это великолепие — овсянка, кофе, кот, детский шторм —
и вдруг рассмеялась.

Смех получился нервный, но настоящий.

— Ну что, — сказала она, поднимая ложку, —
день обещает быть продуктивным.

И ровно в этот момент раздался стук в дверь.

— Господи, только не доставка счастья… — пробормотала она.

К вечеру в квартире воцарилась редкая тишина.
Лёва наконец уснул, обняв пластикового динозавра,
и даже кот выглядел умиротворённым.

Анна смотрела на чемодан посреди кухни:
детские вещи, старый ноутбук, чайник (к нему она уже привязалась)
и три кастрюли.

— Без кастрюль не уеду, — сказала она. — Они видели всё.

Чайник тихо пикнул, и Анна улыбнулась:
вот кто по-настоящему надёжен.

В дверь позвонили — коротко и уверенно.

Она замерла.

— Если это доставка счастья, то я готова, —
сказала она и пошла открывать.

На пороге стоял Миша.
Бывший.

В руках — коробка с его «вещами»:
пара рубашек, зубная щётка и непоколебимое чувство собственной правоты.

— Привет, — сказал он. — Я недолго.

— Отлично, — ответила Анна. —
Я тоже планировала развестись быстро,
но ты решил растянуть удовольствие.

— Можно без сарказма?

— Можно. Но скучно.

Он прошёл в коридор, бросил коробку, осмотрелся:

— У тебя тут… кавардак.

— Это не кавардак. Это жизнь матери-одиночки.
Экспонаты выставки — по углам.
Не трогай, всё подписано.

Миша вздохнул:
— Я не хотел, чтобы всё так получилось. Просто мне нужно было…

— Пространство, — закончила Анна. — Помню.
Ты нашёл себе девушку с открытой планировкой.

Он криво усмехнулся.
— Не начинай.

— Я и не начинаю. Я уже закончила.

Он поставил коробку у двери.
— Я заберу гитару потом.

— Конечно.
А я потом сниму сериал «Как я выживала без мужчины».
Первая серия уже вышла —
«Сломанный чайник и полтора года счастья».

Из комнаты донёсся жалобный крик.
Анна сразу преобразилась:
лицо смягчилось, голос стал тихим.

— Сейчас, мой хороший… —
Она взяла сына на руки и, обернувшись к Мише, добавила:
— Видишь? Теперь у меня мужчина, который действительно от меня зависит.

Миша посмотрел на ребёнка, будто впервые понял,
что тот — не просто «мамин проект».

— Он подрос, — неловко сказал он.

— А я — помудрела, — кивнула Анна. —
Смотри, какая редкость.

Он потоптался и кивнул.
— Ладно. Удачи тебе.

— Спасибо. Мне пригодится.
Хотя, честно, я планирую взять её в кредит у Вселенной.

Дверь закрылась с мягким щелчком.

Анна постояла, прислушиваясь к дождю за окном.
Потом взглянула на чемодан.

— Ну что, Лёвушка, кажется, мы действительно свободны.

Малыш радостно гукнул и потянулся за её рыжими волосами.

— Да, мама тоже иногда хочет выдернуть себе пару прядей, —
улыбнулась она. — От счастья.

Она подняла чашку холодного кофе, как бокал:
— За развод, увольнение и новый старт.
Пусть хотя бы чайник останется верным.

Чайник бодро пикнул.

— Видишь, Лёва, — сказала Анна. —
Мужчинам просто нужно время. Даже технику можно исправить.

Она усмехнулась, глядя в окно,
где за дождём угадывался кусочек неба — тонкий, но свой.

— Уволили? — голос мамы дрогнул где-то между ужасом и надеждой, что она ослышалась.

— Не совсем, — ответила Анна, усаживаясь на кухне и по привычке подливая себе чай из пузатого чайника с трещинкой. — Сначала нам обещали «оптимизацию», потом «реструктуризацию», потом сказали, что «редакция переходит на новый формат».

— И что это значит?

— Что я теперь — вне формата, — усмехнулась Анна. — Работала за двоих, получала за одного, а теперь вот... ни один не нужен.

Мама посмотрела поверх очков. Тот самый взгляд, в котором смешивались забота, тревога и скрытая фраза «я же говорила».

— Ну и куда теперь? — осторожно спросила она. — Вернёшься?

Анна вздохнула.
— Некуда. Газету слили как старый чайник. Команду распустили. А кому сейчас нужна тридцатичетырёхлетняя мать? Я даже засиживаться допоздна не могу — ребёнка-то кому оставишь?