Любовь не приправа, Дракон!

Наказательная

Выйдя из кабинета отца, я направилась в сад. Идя по коридору, начала вслух размышлять, бросая рассеянные взгляды на висевшие портреты предков:
– Ну и ничего страшного не случилось… Поживу месяц в Северном замке… Зато замуж не вышла за старого дракона. А то ишь, договорились сто лет назад, а мне отдуваться.
С семи лет мне твердили, что я должна выполнить главное условие договора между дедом и королём: породниться. А так как в нашем роду давненько не рождались особи женского пола, то мне предстояло выйти замуж за племянника Его Величества. Должна сказать, что наш король является драконом. Соответственно, все его кровные родственники тоже драконы.
Помнится, отец вещал:
– Радуйся, дитя, у тебя будет свой дракон!
Поначалу я искренне радовалась. Ну как же, свой… ручной дракон… Пока не повзрослела.
Вздохнув, посмотрела в арочное окно. С грустью оглядела высаженные розы.
– Эх, красавицы мои… На кого мне вас оставить?
Моё внимание привлёк отрок, прятавшийся за кустом Едмарийской розы.
– Кристофер! – выкрикнула я, – снова куришь около моих цветов? Негодник!
Парень метнулся в одну сторону, затем в другую, и, подняв на меня виноватые глаза, взмолился:
– Госпожа, не наказывайте меня… Я больше не буду!
– Не буду я тебя наказывать, – хмыкнула я и, лукаво улыбнувшись, метнула в него голубую искру, – лови!
Кристофер вскрикнул и замер как статуя. Глаза, полные ужаса, застыли в немом вопле. Идеально!
– А-а-а! Снова вы за своё, госпожа! – где-то рядом закричала женщина.
Вздрогнув, я отпрянула от окна.
– Да сколько ж можно измываться над нами? – запричитала служанка, заламывая руки, – сил больше нету. Когда же вы образумитесь? Я сейчас же пожалуюсь Его Светлости.
– Да сколько угодно, – хмыкнула я, отмахиваясь от её слов, и зашагала к лестнице.
Я знала, что правда на моей стороне. Ведь не единожды просила Кристофера не курить свои вонючие самокрутки около моих роз. Это наносит им вред. Табачный дым оскверняет их утончённый аромат. А это, в свою очередь, портит мне настроение. А когда я в плохом настроении, то плохо будет всем попавшимся мне на пути.
Помню… Конюх наломал своей зазнобе мои белые розы… Мои идеальные, нежные, как облачко розы. И я, увидев в его руках охапку любимых роз… Ошалела от ярости. И, мгновенно осознав нанесённый им ущерб, воспользовалась своей магией. Незамедлительно.
Мужчина, не имея возможности пошевелиться, простоял под проливным дождём целый час. Вода стекала по его лицу, искаженном от страха и отчаяния.
Какое наслаждение!
Когда с него спало моё заклятие, я с превеликим удовольствием наблюдала, как Луиза отхлестала несчастного этим же букетом. Стебли гнулись, шипы вонзались в его плоть… Вот оно, справедливое возмездие.
Поначалу я думала, что она это сделала в воспитательных целях. Но, когда до меня дошли слухи о его похождениях, то стало понятно, за что она исполосовала ему кожу шипами.
Миленько получилось. Не симметрично, правда. Но меня радовала его насупившаяся рожица несколько дней, пока не зажила.
К слову, пользовалась своей магией в исключительных случаях, так как она доставляла дискомфорт тем, в кого я бросала голубую искру.
Это был не простой магический дар, это была пытка. Не для меня, конечно…
У пострадавших от моей магии, в течение двух дней болели все мышцы, ослабевало зрение, наблюдалось ухудшение слуха и случались затруднения с произношением некоторых букв. О, это отдельная песня! Бедолаги шепелявили, картавили и вообще звучали как пьяные тролли после недельного запоя.
Но всё приходило в норму! Чему я была несказанно рада, впрочем, как и сами натерпевшиеся.
– Госпожа! Вас отец ожидает в каминном зале! – громогласно произнёс дворецкий над самым ухом.
Поморщившись, пробубнила, не поворачиваясь к этому глашатаю:
– Иду-иду… Чего орать?