Любовь не приправа, Дракон!

Дорожная

Карета дёрнулась и, жалобно скрипнув, покатилась к воротам. Я прислонилась к спинке диванчика, обитого бархатом, и… загрустила.

Я начала жалеть себя и размышлять о том, кто же виноват в моих бедах. И довольно-таки быстро определилась с виновным. Это был дед. Снова.

Из-за его эгоистичного решения, принятого много лет назад, я еду в Северный замок. На целый месяц.

В голове промелькнула мысль, что моя ссылка–это следствие моих собственных поступков. Но я тут же отогнала эти умозаключения и вернула кубок «Виновного во всём» деду.

Скрестив руки на груди, склонила голову.

Карета плавно покачивалась, убаюкивая меня под мерный стук копыт и поскрипывание колёс. Летний зной чувствовался даже сквозь плотные шторы, но лёгкий ветерок, проникающий через приоткрытое окно, приносил долгожданную прохладу. Я откинулась на мягкую бархатную подушку и отодвинула ткань, позволяя солнечным лучам играть на моём лице.

За окном проплывали аккуратные ряды виноградников, увешанные зелёными гроздьями, словно изумрудными бусинами. И когда карета выехала на главную дорогу, перед моим взором предстали высокие тополя. Их ветви тянулись к небу, позволяя мне любоваться полями, усыпанные золотыми колосьями пшеницы. Вдалеке над горизонтом, плыли пушистые облака, похожие на огромные пуховые подушки.

То и дело встречались люди, работающие в полях. Они махали нам руками, приветствуя проезжающую карету.

Я каждый раз выглядывала в окно, когда мимо пролетали живописные деревушки, с уютными домиками под соломенными крышами, утопающими в зелени садов.

Дети, играющие на улицах, с восторгом смотрели на наш позолоченный экипаж. Их звонкий радостный смех напоминал звон колокольчиков.

Я с наслаждением вдыхала аромат нагретой солнцем свежескошенной травы и полевых цветов. Этот запах пробуждал приятные воспоминания о свободе и беззаботности.

Но…

От мысли, что мне предстоит провести долгий месяц на Северной заставе, сделалось грустно. Насупившись, я отстранилась от окна.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, когда раздался оглушительный треск. Карету резко подбросило, и я едва успела вцепиться в мягкую обивку диванчика, чтобы не упасть на пол.

– Что случилось?! – воскликнула я, выглянув в окно.

Кучер, ругаясь сквозь зубы и бормоча что-то о криворуких мастерах, осматривал сломанное колесо. Оказалось, мы налетели на огромный камень, прикрытый травой, и ось кареты не выдержала.

– Проклятый камень! – проворчал возница, разглядывая карету. – Вам придётся подождать, пока я схожу в ближайшую деревню за помощью.

Я разочарованно вздохнула. Мне не хотелось задерживаться в пути, ведь отец будет волноваться, если не получит в ближайшее время послание от командира Северной заставы о моём прибытии.

Не успела я погрузиться в мрачные мысли, как вдалеке показался отряд всадников.

– Кого там ещё несёт? – недовольно пробубнил кучер, всматриваясь в приближающихся вояк.

Я выглянула из окна.

– Ну вот, ещё не хватало военной проверки, – с раздражением произнесла я.

Моё внимание привлёк бравый генерал, в сверкающем мундире. Его осанка была безупречна, а лицо – сосредоточенным… Я бы сказала, что он производил впечатление сурового и властного человека. Типичный вояка.

Всадники остановились возле нашей поломанной кареты. Их предводитель спешился и подошёл к кучеру, осыпая его гневными вопросами:

– Что здесь происходит? Почему заблокировали дорогу?

Мой возница, побледнев, начал оправдываться, объясняя ситуацию с колесом. Генерал слушал его с непроницаемым лицом, и я, опасаясь негативного развития событий, решила вмешаться.

Выйдя из кареты, я, с нарочито вежливой улыбкой, обратилась к вояке:

– Добрый вечер, господин генерал. Как вам уже не единожды сказал мой кучер, наша карета сломалась, и мы вынуждены были остановиться.

– Вы загородили дорогу! – выпалил он, метнув на меня гневный взгляд.

– Прошу прощения за доставленное неудобство… – проговорила я, стараясь сохранить невозмутимый вид.

Мужчина окинул меня оценивающим взглядом. Его глаза, серые и холодные, словно зимнее небо, не выражали ни малейшего интереса.

– Кто вы такая и куда направляетесь? – спросил он, не скрывая раздражения.

– Я, – начала говорить, стараясь сохранить спокойствие, – мисс А-а-мелия… Направляюсь в Северную заставу.

– Зачем? – спросил генерал, нахмурив брови.

– Так я кухарка, ихняя, – ответила я, вскинув голову. – Буду драконам кашеварить.

Мой изумлённый кучер выронил молоток из рук, уставившись на меня.

– На такой роскошной карете? – изогнул бровь генерал, смерив меня изучающим взглядом.

– Так, самая скромная, что есть у моего господина, – пояснила я.

– А кто твой господин? – задумчиво поинтересовался незнакомец прищурившись.

Мы с кучером переглянулись. Я начала судорожно соображать, что сказать генералу, и произнесла имя отца. Лгать не имело смысла.

– Герцог Бронте.