Любовь не прощает Измену

Глава 6

Четверг. День встречи.

Кружка в руках очерчивает круги, по гладкой столешнице в дешевом кафе. Передо мной сидит Игорь, и я не узнаю его. Не то чтобы он как-то изменился внешне, но внутри него что-то погасло. Он стал жестче, холоднее, и от его презрительного взгляда по моей коже пробегает неприятный холодок. На его лице улыбка, будто он победитель, а не предатель.

– Итак, Люба, вижу, ты успокоилась, – тянет он, словно дразнит. Хлопает по столу папкой, перевязанной бечевкой. Бумаги торчат из нее, как невыполненные обещания. – У меня все готово.

Я поджимаю губы, стараясь удержать ровный тон.

– Что это за документы? – растерянно перебираю кипу бумаг.

– Развод, – его слова разрезают воздух. – Ну и еще, мелочь.

– Мелочь? – Что еще он хочет? Как будто недостаточно остального. – Я ничего тебе не отдам.

Игорь издает резкий, короткий смешок, как будто подавился чем-то.

– Отдашь, Любочка, отдашь. У тебя нет выбора.

Он разворачивает папку, высыпая с шелестом бумаги на стол.

– Вот, смотри. Все по закону.

Глаза бегают по строчкам. Во рту чувствуется металлический вкус, сама не замечаю, как прикусываю щеку. Исковое заявление… раздел имущества… Дом.

Он хочет забрать дом!

Цепляюсь за холодную столешницу стола, чтобы не показать, свои чувства.

– Ты… ты же знаешь, что я вкладывала в этот дом, Игорь, – мой голос дрожит, как листок на ветру, но я стараюсь держаться. – Мы вместе его строили, мы…

– Ты помогала, конечно, – тот перебивает меня, пожимая плечами, словно говорит о чем-то незначительном. – Но земля была моей, Люба. Так что дом по закону тоже мой. – Он любовно проводит пальцами по бумагам.

Мои руки дрожат сильнее. Решимость тает, словно мороженое на солнце. От сжатой челюсти начинают болеть виски. Глаза жжет, но я не даю волю слезам.

– Я работала день и ночь, отдавала все до копейки, чтобы дом был таким, какой есть. Это не справедливо! – Паника начинает накрывать с головой.

Игорь лишь пожимает плечами.

– Все до копейки? А разве ты не тратила их на новые платья и туфли? А, Люба? Нечего выдумывать. – Смеется нова и этот смех заставляет меня сжаться в комок.

Опускаю голову, смотрю на кофейную гущу на дне чашки, и чувствую, что тону, тону в этой гуще. Швырнуть бы эту кружку в лицо Игоря, закричать, что он сволочь и ничего не получит. Но на это нет сил, ни на что нет сил. Все, все кончено, я ничего не смогу сделать. Но я хочу знать.

– Игорь, – говорю, хотя внутри все сжимается от тошноты, – когда ты стал таким? Как ты мог так со мной поступать все эти годы?

На лице Игоря не дрогнул ни один мускул, лишь приподнимается бровь, словно мой вопрос – нелепая глупость.

– Не придумывай, Люба. Я всегда относился к тебе так, как ты того заслуживаешь. Ты стала такой скучной и предсказуемой, что мне пришлось искать разнообразия на стороне. Но по итогу я всегда выбирал тебя, и ты всё равно это не оценила, устроив истерику. И я понял, что мне это надоело. Я не обязан терпеть твою скуку и неблагодарность вечно. Так что давай быстрее закончим эту возню и пойдем каждый своей дорогой.

Все мои внутренние опоры трескаются под натиском его жестокости. Это не тот человек, с которым я прожила семь лет, это какой-то мерзкий, гнилой ублюдок, и я никогда его не знала.

Я смотрю на бумаги, вижу лишь чернильные каракули, которые рвут меня на части. Тяну руку к документам, и она дрожит. Развод, потеря дома… Втягиваю воздух так, что болят легкие.

– Я… я не знаю, – шепчу. – Мне нужно время.

Он хмыкает.

– Время? Да какое время? У тебя его нет, Люба. Ты только все усложняешь. Чем быстрее ты согласишься, тем лучше будет для нас обоих, не так ли?

Его слова звенят в ушах, я поднимаюсь со стула, ноги вялые, словно у пьяной. Хватаю папку, на автомате направляюсь к выходу из кафе. Я не слышу, говорит мне Игорь что-то вслед или молча смотрит, как я ухожу.

В лицо бьет холодный воздух. Ноги сами несут по знакомому маршруту. Механически я двигаюсь, не глядя по сторонам, не обращая внимания ни на что вокруг. Машины проезжают мимо, люди куда-то спешат, но меня нет во всем этом.

Вхожу в квартиру и запираю дверь на все замки. Будто это защитит меня от всего. Но нет, ничего не поможет, никакая защита не убережет от этого ужаса.

Плечи поникли, и я опускаюсь на пол рядом с дверью. Тело стало тяжелым, нет сил даже стоять. Холод пробирал до костей, хотя в доме тепло. Рука по-прежнему сжимает папку, и я, словно в замедленной съёмке, высыпаю на пол ее содержимое.

Белые листы разлетаются, словно листья с дерева в осенний ветер. Но это не листья, это моя жизнь, разорванная на части. Бесцельно пальцы проводят по шероховатой бумаге. Не читаю, не смотрю, просто трогаю, словно проверяю, что это все реально. Это мое настоящее, и оно невыносимо.

Я размазываю по щекам слезы. Обхватываю плечи руками, пытаюсь обнять себя, но это не помогает, холод продолжает пронизывать каждую клетку заледенелого тела.

Меня словно разрывает изнутри на части. Мне плохо. Мне невыносимо плохо. Я тону, и нет ничего, за что можно было бы ухватиться. Слёзы давят на глаза, но вырваться наружу не могут, запасы давно закончились. У меня нет больше сил. Эмоциональные качели последних дней высосали все без остатка. Попытки быть сильной сейчас кажутся смешными, а всплески ярости лишь детской истерикой.

Я не вижу никакого выхода – только мрак впереди.