Любовь не прощает Измену

Глава 8

Согласие срывается с губ само.

– Где? Когда?

Январская ночь окутывает город ледяной пеленой. Ветер завывает, проникая сквозь одежду, стремясь добраться до самых костей. Улицы, подсвеченные тусклым светом фонарей, кажутся пустынными и отчуждёнными.

У подъезда ожидает мерседес с включенными фарами. У пассажирской двери стоит высокий, темный силуэт.

На Жене тёмное кашемировое пальто, элегантное и сдержанное, и серый шарф, небрежно накинутый на шею. Он – словно мраморное изваяние, сошедшее со страниц романа, воплощение силы и красоты.

Женя приближается с неуловимой легкостью, и во взгляде его, таком же темном, как январская ночь, нет жалости, лишь нежное понимание, словно он разгадал все мои тайны, прочел мои мысли, увидел мои раны.

Он открывает передо мной дверцу машины, легким жестом приглашая внутрь, его глаза на мгновение ловят мой взгляд, словно подбадривая. Запах кожи смешивается с едва уловимым ароматом его одеколона – что-то свежее, морское. Чувствую, как тепло мягко окутывает меня, согревая заледеневшие пальцы.

– Рад, что ты согласилась. – Женя пристегивает ремень

Я молчу, не зная, что ответить. Внутри всё – словно выжженная равнина, и от одного его голоса загорается крошечный огонёк.

– Я… – пытаюсь начать, слова застревают. – Не знаю, зачем я здесь.

– Куда хочешь? – спрашивает Женя, заводя двигатель.

Звук мотора еле слышен, словно урчание довольного зверя.

Смотрю в окно, на проплывающие мимо огни, на заснеженные улицы. В голове – пустота.

– Не знаю, – отвечаю, опуская голову на подголовник. – Здесь просто спокойно.

Женя быстро кидает на меня взгляд, а потом мягко улыбается.

– Тогда просто покатаемся по ночному городу.

И мы едем. Мимо проносятся яркие вывески магазинов с темными окнами, светящиеся огни светофоров, силуэты домов, укутанных в снег. В салоне тихо играет музыка, которую почти неслышно. Я закрываю глаза, позволяя движению машины убаюкивать себя.

Время теряет смысл. Вдруг, Женя сворачивает на обочину и останавливается на случайной парковке. Я слышу короткий щелчок отстегнувшегося ремня.

– Проголодалась?

Открываю глаза. Он достает с заднего сиденья несколько бумажных пакетов с логотипом известной сети фастфуда. Заглядываю внутрь – там картошка фри, бургеры, наггетсы, пирожки… Чего только нет.

– Я не знал, что ты захочешь, поэтому взял всего понемногу, – Женя смущенно улыбается.

Аппетита нет совсем. В горле словно ком застрял. Чтобы не обижать Женю, беру картонный контейнер с картошкой фри и медленно вытаскиваю одну. Соленая, слегка остывшая, она возвращает меня к реальности.

– На работе по тебе скучают, – вдруг произносит Женя, не глядя на меня. – Пациенты звонят, спрашивают, когда ты вернешься. Коллеги беспокоятся. Мария не дает мне прохода, расспрашивает, куда ты пропала на полторы недели.

Я хмыкаю. Не думаю, что Маша так беспокоится обо мне. Скорее появился повод для общения с Женей. Сухо смотрю на него.

– Я знаю.

Продолжаю ковырять картошку, пытаясь хоть что-то проглотить. Вдруг ком в горле становится больше, и я чувствую, как к глазам подступают слезы. Пытаюсь сдержаться, но не получается. Сначала всхлипы, а потом тихий плач, который постепенно перерастает в рыдания.

Женя ничего не говорит, не спрашивает. Я чувствую его руку на своем плече. Он просто ждет.

– Он… он, – начинаю я, захлебываясь слезами.

И рассказываю все. Про измену, про встречу с Игорем, про его жестокость, про дом, который он хочет отнять, про помаду в квартире, про все то, что случилось за эти недели.

Заканчиваю говорить, и меня трясет от рыданий. Женя молчит, только крепче сжимает мое плечо. Через пару минут, отпускает руку и отворачивается, смотря в окно.

– Могу сказать, что в твоей ситуации есть несколько важных моментов, – наконец, говорит он, и его голос звучит спокойно и рассудительно.

– Во-первых, факт длительного брака и совместного проживания дает тебе право на половину совместно нажитого имущества, даже если земля под домом оформлена на Игоря.

Он загибает большой палец.

– Во-вторых, твои вложения в строительство и благоустройство дома, если они могут быть подтверждены документально или свидетельскими показаниями, увеличивают твою долю в общем имуществе.

Загибает указательный.

– В-третьих, важно понимать, что любое соглашение о разделе имущества должно быть заключено добровольно, и ты имеешь право оспорить его в суде, если считаешь, что оно нарушает твои права.

Загибает средний палец и смотрит на меня.

Какая же я дура, как сама не догадалась о таких простых вещах. Но даже зная свои возможности, я не смогу подготовить все необходимые документы сама. Словно прочитав мои мысли, Женя заканчивает свою речь.

– Я хорошо разбираюсь в семейном праве и смогу проанализировать все имеющиеся документы, разработать стратегию защиты твоих интересов в суде.

Его голос звучит убедительно, как луч света во тьме.

– Спасибо, – шепчу, с трудом выдавливая слова.

Мы подъезжаем к моему дому, и я чувствую, как внутри все сжимается.

– Проводишь? – спрашиваю тихо, не глядя на Женю. – До двери, пожалуйста.

Он молча кивает. Выходим из машины, идем к подъезду, поднимаемся на этаж… Вот она, моя дверь, словно граница между надеждой и отчаянием. Смотрю на Женю, ожидая чего-то, не знаю, чего.

А в голове лишь одна мысль: пропади все пропадом.