Любовь не прощает Измену

Глава 15

В голове моментально всплывает образ Элоизы, ее самодовольное лицо после того, как она сообщила о своей беременности.

– Вы что, собираетесь предъявить в суде пощечину?

Игорь приподнимает бровь, и в его голосе звучит холодная ирония.

– Не стоит преуменьшать, Люба. Последствия твоего… порыва, были зафиксированы специалистами.

Он подталкивает папку ко мне. Открываю и начинаю изучать. Пахнет дорогой бумагой и чернилами.

Копии чеков, квитанций, выписок из банковских счетов. Медицинское заключение: «Елена Пиврская. Ушиб мягких тканей левой щеки, гематома».

Все выглядит очень убедительно. Но знаю, что это ложь, искусная и наглая.

– Где оригиналы? – Игорь не отводит свой взгляд от моего, только улыбается.

‒ Где им и место. В моем доме.

– Подумайте хорошенько, – вклинивается Кирилл Александрович, поправляя свой галстук. – У нас есть все, чтобы выиграть суд.

Я поднимаюсь со стула.

– У меня есть правда, – отвечаю, глядя на них с презрением. – И я докажу ее.

И ухожу, оставив Игоря и его юриста, переваривать мои слова. Только едва успеваю услышать, как Кирилл Александрович что-то яростно шепчет Игорю на ухо, но не оборачиваюсь.

Дома открывается новая бутылка вина.

Хочу поговорить с кем-нибудь, высказаться, спросить совета. Я сомневаюсь некоторое время, но все же набираю номер Жени. Гудки. Нет ответа.

Лежу на диване, глядя на люстру через горлышко полупустой бутылки. Свет от лампочек преломляется в стекле, рассыпаясь на мелкие блики. Эх, даже подруг не осталось, которым можно было бы довериться, все рассказать. Меня уже распирает изнутри, надо вылить полученную информацию хоть куда-нибудь.

Я открываю диалог с Женей, нажимаю на микрофон и начинаю свой подкаст.

‒ Виделась сегодня с Игорем и его адвокатишкой. Неприятный такой тип. Они стоят друг друга. Так вот, они на собранные нами документы, показали какие-то свои бумажки. Видите ли, они доказывают, что я все деньги тратила не на дом, а на одежду. Пфффф.

Делаю еще глоток вина.

‒ И знаешь, что еще? Они сняли побои с Элоизы. Кстати про нее! У этой Ленки фамилия Пиврская, представляешь?

Я смеюсь в голос, но запись не останавливаю.

‒ Все эти бумажки, подделки. На вид качественные, но сам понимаешь, я видела лишь копии. На что они вообще надеяться? В суде же увидят явную подделку и вынесет справедливое решение. Вот дураки. Только если…

Противный червячок сомнения начинает грызть изнутри. Я выключаю запись.

Дорогой адвокат, липовые документы. Все выглядит так странно и нереалистично. А что, если у Игоря есть связи повлиять на суд? За всеми мыслями я незаметно засыпаю.

За окном хмурое небо, предвещающее то ли дождь, то ли снег с дождем. В клинике уже вовсю кипит работа. В коридоре толпятся пациенты, слышны обрывки разговоров, жужжание бормашины. За стойкой регистратуры девочки что-то оживленно обсуждают, при виде меня замолкают, вылупив глазки. Я кивком здороваюсь и прохожу в кабинет, за спиной вновь слышен шепот.

– Любовь Михайловна, доброе утро! Как вы? ‒ участливо спрашивает Маша, уже ждущая меня внутри.

Слишком участливо. Маша – девушка добрая, но очень уж болтливая.

– Все нормально, – отвечаю сухо, запускаю компьютер.

Маша старается сделать вид, что очень занята вытиранием пыли со стола, но надолго ее не хватает.

– Насчет вашего развода… Как вы вообще? Держитесь?

– Маша, давай не будем, – обрываю ее, стараясь сохранять спокойствие. ‒ Мне достаточно того, что мои отношения являются главной темой разговора на работе.

– Да я просто хотела поддержать! – обижается она. – По-человечески.

Я вздыхаю, потирая переносицу.

– Маш, – стараюсь смягчить тон. – Сейчас мне нужно, чтобы меня оставили в покое.

– Ну ладно, – Маша отворачивается. – Просто… Мне кажется, вся клиника только об этом и говорит.

– И это произошло не без твоей помощи, полагаю, – отрезаю резко.

– Я не хотела – бормочет она. – Не специально.

– Неважно, – перебиваю ее. – Давай, больше никаких разговоров на эту тему. Ладно?

Маша кивает, опустив голову.

– Хорошо, Любовь Михайловна. Я поняла.

Через несколько часов работы в дверь просовывается светлая макушка мальчика-ассистента.

‒ Захар Петрович просит вас зайти, как будет время.

Вздох непроизвольно вырывается из груди. Я прохожу мимо заинтересованной Маши, уже понимая, что слухов станет больше.

Кабинет нашего главврача, как и вся клиника, отделан в современном стиле, но без излишеств. Светлые стены, ламинат под дерево на полу. Большое окно с жалюзи, выходящее во внутренний дворик с аккуратно подстриженными кустами и небольшой детской площадкой. Сейчас укрытой снежным одеялом. На подоконнике стоят несколько горшков с неприхотливыми комнатными растениями, создавая ощущение уюта.

Захар Петрович протирает очки такой белоснежной тряпочкой, словно её никогда не использовали. Я сижу в кресле напротив, чувствуя, как внутри все сжимается.

– Как твои дела? – наконец спрашивает он.

– Нормально.

– Это хорошо.

Захар Петрович снова возвращается к протиранию очков. Делает вид, что ему сейчас так важнее всего привести их в порядок. Он никак не может решиться, чтобы продолжить.

‒ Работаешь ты Люба хорошо, без нареканий, но…

Он делает паузу, подбирая слова.

– Но что? – я чувствую нехорошее предчувствие.

– Но у нас есть несколько жалоб от пациентов.