Любовь - не сладкая сгущенка

3. Она

Она

Зачем я его позвала?

Нет, это не паника. Но...

Лучше бы все оставалось так, как есть. Я всего лишь друг, давняя знакомая, с которой ему весело. Зачем что-то менять? Что я хотела доказать своей глупой выходкой?

Просто как снег на голову пришло известие, что мне предстоит уехать на целый месяц. А ведь сама считай напросилась. Под давлением подруг подписалась на стажировку. Поначалу отказали, а тут вдруг вспомнили обо мне, и отвертеться теперь невозможно.

Девчонки сразу же оживились, так обрадовались, начали поздравлять:

-  Ну и ура. А вдруг тебе там понравится?!

-  Да вряд ли.

-  Понравится, понравится, вот увидишь! Останешься, личную жизнь наладишь.

А мне было тошно: целый месяц без него. Наверное, я выказала свою боль вслух, потому что подружки разом замолкли, а потом начали ругать:

-  Именно благодаря Диме на любовном фронте у тебя дольше двух свиданий никто не протягивает. Падают смертью храбрых под напором твоего Отелло. Он же сам не ам, и другим не дам.

А ведь шутка это все: кроме лещей и подколок, как они выразились, “мой Отелло” не проявлял никаких чувств. Никогда.

Таня предложила проверить его. Основательно так. И что удивительно, подруги ее хором поддержали:

-  Что ты теряешь? Позвони перед отъездом,  пригласи в гости. М-м-м-м… Например, полочку повесить. Ну а дальше, действуй по ситуации. А вдруг? Если что-то пойдет не так, прикинешься дурочкой, и будете дальше как брат с сестрой за ручки держаться и сахарную вату на аттракционах жевать.

Я совсем запуталась. Испугалась, что, пока меня не будет, Дим найдет себе кого-то, влюбится, перестанет бегать от одной юбки к другой. Я же так и останусь вечным другом. Испугалась и позвонила.

А он взял и приехал. Никогда не опаздывал. Вот и теперь, стоит на пороге ровно через двадцать минут после звонка, не давая возможности опомниться, передумать и отменить встречу. Стоит, держа руки в карманах. Никогда не умела читать его лицо. Во взгляде что-то непонятное: то ли радость, то ли злость. Улыбка всегда кривая. Неисправимый циник.

Короткое приветствие. Делаю шаг в сторону, пропуская внутрь. Закрываю входную дверь, проворачивая ключ в замке, тем самым отрезая пути отхода себе и ему. Все. Игра началась. Теперь ситуация зависит только от меня.

Мы проходим на кухню. Я не знаю куда девать руки.

-  Голодный? - спросила, и очень понадеялась, что голос звучит ровно.

Дим как-то странно смотрит на меня, и хрипло выдает:

-  Очень.

-  Вот и хорошо! У меня тут в духовке…

Наклоняюсь чтобы достать лазанью, но меня одергивают.

-  Нет-нет. Есть не хочу.

-  А что тогда?..

Я смущенно и растерянно смотрю на него, но он опускает глаза, а потом вообще поворачивается, присаживается за стол, и все его внимание занимает стоящая посередине сахарница.
Вопрос о чае вырывается сам по себе, потому облегченно выдыхаю, когда он соглашается. Ура! Есть еще несколько минут, чтобы собраться силами и сделать то, к чему так усердно готовилась и для чего я, собственно говоря, его позвала. Вопрос только, хватит ли мне смелости.

Пока включаю чайник, дрожащими руками кромсаю батон и стараюсь аккуратно выложить на тарелку, спиной ощущаю сканирующий взгляд. Несколько раз оборачиваюсь сама и прячу смущение за неловкой улыбкой: Дим буквально раздевает меня глазами.

Эффект достигнут, и даже такой, какой и не ожидала. Может быть, подруги правы, уверяя, что он смотрит на меня, когда я не замечаю этого? Может и вправду я ему нравлюсь, как девушка, а дружба… Дружба к черту! Хотя все это время… И его “ты - классный чел!”. Но со стороны, как говорится, виднее. И надо сказать девчонкам спасибо за дельный совет вырядиться, вернее наоборот, раздеться. Они подбили меня купить и надеть это короткое нечто. Диму халатик пришелся по вкусу  - кожу покалывало от острого ощупывающего взгляда.

Щеки пылают от стыда, а сердце стучит как бешеное. Я все время неустанно о чем-то говорю, нервничаю и засыпаю его вопросами, чтобы не молчать.

Наконец, перестаю суетиться и падаю на стул. Мы расположились напротив друг друга. Тишина. Каждый из нас и в дружеском общении был немногословен, а теперь молчание становится гробовым.

Напряжение искрами витает в воздухе.

Ну же! Сделай первый шаг, потому что я, наверное, не решусь.