Любовь неизбежна

Ночь страшна и полна ужинов.

«Итак, Дневник. Опять я. И опять мы начинаем с классики: дорогой Дневник, я – жирный бегемот в человеческом обличье, втиснутый в пижамку размером с парус. Ну, почти классика. Вариация на вечную тему».

Это не простой дневник – это мой интернет-канал. Просто так захотела – публично рыдать. Во избежание негатива, я отключила все комментарии и отрицательные лайки. Так что мой дневник полностью позитивный.

Из знакомых на мой дневник никто не подписан, кто все эти тайные люди, рассматривающие мои складки на теле и читающие мои страдания – не знаю.

Каждое слово давалось с трудом, как будто слова были гирьками, которые я вынуждена была поднимать и выдавать на клавиатуре через символы. Больно ведь, а текст выходил каким-то радужным.

Я чувствовала себя неповоротливой, чужой в собственном теле, слишком большим грузом в этой комнате, где тихо и спокойно.

Вдруг едва уловимое дуновение воздуха коснулось руки. Лёгкий, почти призрачный ветерок подул с балкона. Он принёс с собой запах ночного города – прохладу, чуть горький аромат асфальта после дневного зноя, может быть, отдалённый отголосок цветущих старых яблонь у моего окна. Сквознячок был нежным, ласковым, но для меня он стал резким контрастом внутреннему состоянию. Пробежал по коже, по рукаву тонкой пижамы, заставив слегка вздрогнуть, и тут же растворился в тишине моей гостиной над пустой чугунной сковородкой, в которой ещё десять минут назад лежала ароматная жареная картошечка с луком.

Ещё с балкона доносились звуки проезжающих мимо машин и какие-то разговоры. Видимо, под окнами проходили люди в столь поздний час.

Мир за окном, который сейчас казался мне таким недостижимым, будто я сама себя отделила от людей.

И тут в умиротворённой безмятежности с балкона донесся оглушительный грохот!

Как будто что-то тяжелое и керамическое с треском разбилось о плитку. За этим последовал глухой удар и болезненный стон.

Я вскочила со стула – сердце упало в пятки.

Страх, холодный и липкий, мгновенно сковал все тело. Я замерла, а потом метнулась к чугунной сковородке, вцепившись в ручку так, что костяшки пальцев побелели.

Там мог быть грабитель, сумасшедший или… Или что?

В голове паника. Мысли о весе и дневнике испарились, сменившись первобытным ужасом.

Тишина снова воцарилась, но теперь она была зловещей, полной ожидания. И тут... раздался ещё один стон, жалобный и сдавленный, прямо за балконной дверью.

Я, движимая инстинктом самосохранения и внезапной яростью из-за того, что моё тягостное и унылое уединение было нарушено, решительно направилась на балкон.

В конце концов это моя квартира, и мне её охранять!

Дрожа, но с решимостью загнанного в угол зверька, я подкралась к балкону.

А на нём царил хаос. Мой любимый глиняный горшок был разбит вдребезги, земля разбросана вокруг, цветок сломан.

А посреди всего этого безобразия, потирая поясницу и морщась от боли, сидел... парень моего возраста. Он выглядел не столько опасным, сколько крайне нелепым, при этом пьяным до поросячьего визга, поэтому стоны иногда наполняли похрюкивания.

На лице его смазливом, которое можно было неплохо различить, в свете уличных фонарей, появилась широкая виноватая и немного глуповатая улыбка.

И хотя балкон у меня не закрытый и не застеклён, а лёгкий ветерок по городу летал, я ощутила запах алкоголя, парфюма и каких-то сладостей. Это он так пах, совершенно чужеродно, неизвестно и волнующе.

Я посмотрела на незваного гостя, потом на сковородку в своей руке, потом снова на него. Беспокойство начало медленно отступать, уступая место нервной дрожи, которая теперь больше походила на смех. Эта ночь явно пошла не по плану.

— Э-э... Привет? — хрипло выдавил он, помахал мне рукой. — Извини, что врываюсь так... драматично. Я не хотел.

Я замерла со сковородкой наготове. Беспокойство никуда не делось – адреналин все еще пульсировал в висках, но оно начало смешиваться с полным непониманием и нарастающей долей абсурда.

— Ты... кто? Что ты здесь делаешь? На моем балконе. В одиннадцать часов вечера?! — мой голос дрожал, но в нем уже слышались нотки возмущения.

Парень попытался встать, снова застонав:

— Ох, подожди секунду... Болевой шок. Я... э-э... — он оглядел разбитый горшок и потер затылок. — Простите, мадам.

— Мадемуазель, — кинула я ему.

— Вау.

Он протянул ко мне руку, пытаясь ухватить за ногу. Но я брыкнулась.

— Откуда ты вообще свалился? Или ты забрался снизу?

— Снизу наверх, — пьяно и печально ответил чудик. — Хотел на крышу, не удержался. Хорошо, что балкон не застеклён.

— Нереально, — не поверила ему и отрицательно покачала головой. — Прости, но физику я в школе изучала, ты не мог просто так свалиться.

— А я вообще не помню.

Он потряс богатой тёмно-русой шевелюрой. У него глаза красивющие серо-голубые. И смазливая моська. Хорошенький какой… Но я была беспристрастна!

— Ты сломал мой цветок, — расстроенно констатировала я, глядя на причинённый мне ущерб. — Давай… Иди откуда пришёл.

И после этих слов вошла в комнату, чтобы закрыть дверь на балкон и задёрнуть занавески.

Надо, наверное, застеклить балкон.

И, может быть, даже сесть на диету, а то в дверной проём уже с трудом пролезала.

Легкий ветерок с балкона снова подул в комнату, но теперь он нес с собой запах развороченной земли и глины, смешанный с запахом уснувшего города. Я медленно опустила сковородку.

Спокойствие ночи было безвозвратно нарушено, но теперь вместо тягостных мыслей переполняло нечто другое – дикое недоумение, остатки адреналина и зарождающееся понимание того, что эта история станет самой нелепой записью в моём дневнике за все время.

Хотела дверцу балкона прикрыть, но парень забрался в мою квартиру. Я не сильно паниковала, потому что заходил он на всех четырёх конечностях.

Парень сел на пол, продолжая улыбаться.

— Я сейчас вызову полицию, — спокойно предупредила его.