Любовь неизбежна

Нас уносит бурное печенье

Я открыла глаза. Солнце только всходило, а в окно с неприличной бодростью уже залетал гудёж общественного транспорта и людские голоса. Голова после вчерашнего кружилась, как у тусившей всю ночь. Что вообще было вчера?

Я резко повернулась на диване. Вторая подушка была смята, но пуста.

Парень уже встал. И, что самое страшное, он протрезвел. Подпевал дурным голосом где-то на кухне, подтвердил худшее – никуда не делся.

Вчерашний Аполлон был громким, навязчивым, болтал глупости. Его было... неловко выставлять в таком виде, да и устала я.

А сейчас он был трезв. И это всё меняло. Неизвестность висела в воздухе густым, удушающим туманом.

Чем закончится это утро? Неловким молчанием или агрессией. А может попыткой завязать разговор, который мне вовсе не нужен? Или чем-то... похуже? От мысли, что чужой человек мог рыться в моих вещах, пока я спала, по спине побежали мурашки. Хотя какой он чужой? Мы с ним переспали или просто спали. Первое даже прикольно, мне направилась такая формулировка. Но я всё равно не позволяла фантазиям завести меня в безвольное состояние.

С трудом оторвалась от простыни, пахнущей чужим потом, парфюмом и чем-то беспардонно манящим. Плохо я двигалась, с трудом, словно тело налилось свинцом от стресса и недосыпа. Лениво заправила постель.

В углу комнаты, рядом с зеркальным шкафом, стояли электронные весы. Старый ритуал – утро, вес, цифры. Порядок в хаосе. Возможно, сегодня это был единственный понятный, предсказуемый элемент в моей жизни. Я сбросила шлепанцы. Холод пластика под босыми ногами, мой глубокий вдох. Выдох…

Цифры мигали, успокаивали на привычном значении – девяносто девять и два.

Нет ста килограмм! Уи-и-и! Класс!

Взяв телефон, вышла из комнаты, стараясь быть стокилограммовой мышкой, юркнула в ванную.

В зеркале мелькнуло белое лицо с розовыми щеками. Ну-у, выглядела в любое время суток почти одинаково. Немного водички, и глаза засияли голубизной, улыбка красивая. Быстро расчесала светлые волосы.

Умывание холодной водой на секунду прояснило сознание, но тревога, плотным комком засевшая под рёбрами, никуда не делась.

Вытирая лицо полотенцем, услышала его шаги в коридоре. Парень приближался к ванной. Сердце бешено заколотилось.

— Лекса! Доброе утро! Будем завтракать, я же вчера закупился жрачкой!

Я быстро закрылась на замок. Привычка одинокой девушки – в квартире никого, можно не запираться.

Мне нужно было пространство. Воздух. Хоть какая-то иллюзия безопасности.

Внимание было приковано к щели под дверью ванной. Там мелькнула тень. Он остановился. Ждал. Прислушивался. Тишина внезапно стала громче любого звука. Я замерла, затаив дыхание, чувствуя его присутствие по ту сторону тонкой преграды.

Что он задумал? Что скажет? И главное — когда эта невыносимая неизвестность наконец закончится, и чем?

— Пупс, ты в порядке? — спросил Аполлон.

— Ты навязчив, — ответила я.

— Может заботлив! — и ушёл.

Облегченно выдохнула и, не поднимая глаза, открыла в телефоне свой дневник, стала печатать.

«Сегодня встала на весы. Цифры так и подмигивали: «Привет, сладенькая! Мы пришли, мы твои, и выселяться отсюда мы будем только в случае глобального похолодания. И то – не факт!».

Иду на работу».

Я всё ещё пытаясь осознать факт существования человека, который вчера упал с балкона, а теперь разгуливал по кухне. Боялась влюбиться, заперла любые чувства глубоко в себе. Но они просачивались, неуёмные, готовые к побегу в моё сердце, которое обязательно затмит разум, и я наделаю глупостей. И буду страдать. Страдать в любом случае придётся, шикарный парень никуда не делся.

А воздух был пропитан странными запахами. Что-то явно горело, но при этом пахло свежескошенной травой и цитрусовыми. И еще чем-то химически-зеленым.

— Ты что, спалил квартиру? Нет, вроде дыма немного... Но запах...

На кухне я уставилась на яркую и жизнерадостную картину.

Аполлон был одет в мою тесную розовую футболку с лампасами. С ужасом узнала свой уничтоженный винтаж. И спортивные шорты, которые сидели на нем как нелепые бриджи Парень грациозно подкидывал блин на сковородке, который так же грациозно улетел на тарелку.

— Почему в моей одежде? — спокойно спросила я. — Ты копался в моих вещах?

— Они сушились в ванной, — ответил Аполлон. В одной руке он держал сковороду, из которой валил едкий сизый дым. В другой – огромный кондитерский шприц, наполненный ярко-зелёной слизью неизвестного происхождения.

— У тебя свои вещи есть. Ты привёз их, они в чемодане.

— Эм… К сожалению, чемодан не мой.

— Да, ладно!

— Пупс, глянь лучше сюда, полезный завтрак для твоего же блага! Энергия! Витамины! Антидоты!

— Что?!

— Ой, то есть антиоксиданты!

— Погоди… Ты протрезвел и готовишь мне завтрак?!

— Конечно, — парень посмотрел на меня красивейшими серо-голубыми глазами и улыбнулся блистательно. А потом вернулся к приготовлению завтрака.

Вокруг царил кулинарный апокалипсис, оформленный в сочных тонах здорового питания: на столе красовалась зелёная радуга: шпинат, руккола, петрушка, какая-то морская капуста, проростки пшеницы (часть проростков валялась на полу) и подозрительный тёмно-фиолетовый порошок.

— Что это?! Свекла, спирулина? Или запчасти дохлого единорога?!

Тут же и яичная скорлупа, раздавленное авокадо, и пролитое кокосовое молоко.

Аполлон загоготал.

Продукты не мои. Я заглянула в свой холодильник. И там тоже не мои. Я тогда по ящикам полезла, обнаружив массу банок, мне не принадлежащих.

На плите, помимо дымящейся сковороды, стояла кастрюля, в которой бурлила кисло-зелёная жидкость с плавающими в ней кусочками имбиря и лимона.

Блендер лежал на боку, из него вытекала та самая ярко-зелёная слизь. Видимо, источник шприца.

Мука была повсюду: на столе, на потолке и на Аполлоне, его густые локоны были припорошены, как снегом.