Любовь неизбежна

Если щи хороши, других не ищи

— Как кардио? Чувствуешь прилив сил? — И опять Аполлон смеялся. Вот не понимала я его. Издевался он надо мной или нет? — Не забывай, вечером групповуха... эм, у нас первая групповая тренировка! Жду в семь вечера! Не опаздывай! И... бросай это печенье. Я прочитал состав, мне дурно стало.

— Зато мне хорошо. А вот от маршрутки плохо, не отошла пока, — пытаясь продышаться, бежала вперёд.

— Я продукты подкупил, заказал электрика. Начнём ремонт. Окей?

— Угу. На оплату комнаты денег нет, а на электрика есть.

— Пупс! Тебе нужны деньги?

— Они тебе нужны, раз ремонт затеял.

Я недолго наслаждалась запахом листвы и свежего воздуха, вскоре показались ангары. Дороги между ними не были заасфальтированы, но мне нужна была именно с асфальтом, я её быстро нашла.

Впереди, как маяк в бушующем море утра, сияла вывеска: «Пирожок». Но это была не просто пекарня. Это был почти хлебозавод. И запах на всю округу стоял умопомрачительный. Выпечкой! И стекались туда тени промзоны.

Аромат с каждым шагом становился всё сильнее. Сладкий, пьянящий, с нотками свежеиспечённого хлеба, ванильных булочек и… кажется, жареных пирожков с капустой. От него сердце билось чаще не от усталости, а от предвкушения углеводного блаженства.

— Зайти? Купить?

— Крепись! — ответил Аполлон. — Надо бы минералку с собой носить. Яблоко тоже ничего.

— Вот и куплю. Яблоко в тесте.

Я слушала парня, терялись его слова. А у хлебозавода продавали выпечку. Я шла мимо собравшейся толпы, казалось бы в пустых лабиринтах промзоны.

— Белый хлеб, вчерашний, два! — крикнула женщина в рабочем халате, в начале очереди продавщице за прилавком, заваленным горой румяных буханок, булками и пирамидами пирожков.

— Пирожки с вишней есть? — нервно спросил мужчина в комбинезоне.

— А мне слоёную с яблоком! И чтобы не примятая!

Я прошла мимо, почти закрыв глаза, и дыша ртом.

— Я упаду в обморок, — заныла я в трубку.

— Не-ет, пупсик. Если ты сломтила ту пачку печенья, что лежала в прихожке, то от голода ты точно не умрёшь.

Я уже видела его: идеальный, ещё тёплый пирожок. С хрустящей золотистой корочкой, из-под которой вот-вот потечёт сладкая вишня или сочная капуста. Пышущую жаром булку, усыпанную маком, как звёздное небо для сладкоежек. Кусочек свежайшего ржаного хлеба, такого плотного и ароматного, что одним его запахом можно насытиться.

А потом взгляд упал на витрину. Там, среди пирожных-зануд и пончиков-весельчаков, лежал он. Пирожок с яйцом и зелёным луком. Совершенный. Безупречный. Моя судьба в тесте.

— Пол, — простонала я.

— Лекса, держись! Твоя жертва не напрасна.

— Ты дал мне силы добраться сюда. Но… прощай. Меня ждёт Истинная Любовь. С пылу, с жару. И с большим количеством лука!

— Пупсик, нет!

С лёгкой грустью, но без всяких угрызений совести, отключила звонок и встала в очередь.

Теперь мои руки были свободны. Для главного приобретения дня. Для Пирожка Спасения. Для углеводного утешения перед отделом кадров, вечерней тренировкой с идеальным парнем всех девичьих мечт. Всё остальное могло подождать. Даже работа. Ну, на пять минут. Максимум – на десять.

****

А дальше пекарня «Пирожок». Большая такая. Завод настоящий!

Просторные чистые помещения, залитые мягким золотистым светом утреннего солнца, проникающим сквозь большие окна. Стены белые, пол выложен терракотовой плиткой.

Массивные стойки, за которыми выстроились ряды свежевыпеченных хлебов, булочек и пирогов.

Такой аромат!

Я шла по коридору, за стеклом наблюдая за работой пекарей. И проплывали мимо меня: багеты с хрустящей корочкой, пышные круассаны, посыпанные сахарной пудрой, и румяные яблочные пироги, аппетитно пахнущие корицей.

Работники в белых фартуках и кепках молодые в основном, улыбались и смеялись. Они слаженно двигались между столами, раскатывая тесто, формируя булочки и отправляя их в печь. И не было в них излишнего веса.

Атмосфера такая тёплая и гостеприимная!

Я прошла от цеха к офисам. На входе тяжёлая дверь, украшенная медной табличкой с гравировкой названия завода – «Пирожок».

Впереди коридор, ведущий к рабочим местам сотрудников. По обеим сторонам расположены кабинеты, у которых двери и стенки из обычного или матового стекла.

Отдел кадров напоминал не комнату, а холодильник для надежд. Кондиционер гудел, как расстроенный шмель, а женщина за столом – кадровичка с лицом полным недовольства. Она разглядывала меня так, будто я принесла не резюме, а испорченный пирог с селёдкой.

Мне так жаль… Мне так больно. Я слабачка... Не могу сдержаться. Но думаю пирожок с яйцом и луком роли особой не сыграл. Тут всё сложнее.

— ...и поэтому, учитывая специфику должности , — вещала вредная женщина своим монотонным голосом, — нам требуются сотрудники с... подходящими физическими параметрами. Беготня с документами, коробками, работа в цехе не сидячая, этажи... — Её тяжёлый оценивающий взгляд скользнул по моей фигуре в мешковатом балахоне. — У вас просто ног не хватит, милочка. К концу дня вы будете валиться. Здоровью конец. И потом – опоздали на полчаса! Это несерьезно.

Я стояла, чувствуя, как жар стыда и гнева поднимается от шеи к щекам. Вес в сто килограмм вдруг стал не просто цифрой, а огромным невидимым якорем, тянущим на дно в глазах этой женщины. Утренний поцелуй Аполлона, борьба с маршруткой, победное приобретение пирожка с луком – всё рассыпалось в прах перед этим холодным вердиктом.

— Позвольте, — начала я, пытаясь придать своему голосу уверенность, которой в нём не было и в помине. — Я... я только что пробежала через весь парк! От остановки. Я легко справляюсь с нагрузками! Вот, смотрите! — я сделала шаг вперёд, нарочито бодро, почти подпрыгивая. Пол подо мной не провалился. — Ноги? Да я каждый день...

Я хотела сказать «борюсь с общественным транспортом, как гладиатор», но запнулась.