Любовь огненного Дракона

Глава 6

В недрах императорского дворца царило великолепие, окутанное атмосферой роскоши и запахом сандалового дерева. Чуть заметные завитки тоненьких струек дыма от палочек для окуривания поднимались под свод купола и закручивались там причудливыми змейками. Высокие колонны из красного дерева были расписаны объёмными золотыми драконами. Они извивались, сжимая кольцом насесты, будто вот-вот оживут и ослабят свою вечную хватку.

Плиточный пол зала переливался, как гладь тихого озера в лучах заката, отражая величие окружающей обстановки. По краям бесконечных коридоров расставлены экраны из шёлка, их мягкие пастельные цвета – голубой, персиковый, пурпурный – напоминали вечерний небосклон. Тонкие лёгкие занавеси, спускавшиеся с высоких окон, невесомо колыхались, пропуская внутрь свежий воздух.

Император Хуан-гу восседал на высоком троне, выполненном из нефрита и золота. Его одежду никто бы не назвал иначе, как произведение искусства. Халат насыщенного янтарного цвета, расшитый золотыми нитями, что в свете ламп казались лучами солнца. На груди сверкал символ империи – дракон с расправленными крыльями, чешуя которого играла всеми оттенками радуги.

Лицо Хуан-гу изображало сосредоточенность и спокойствие, мудрые глаза поражали своей глубиной. Усталый лоб слегка нахмурился, как если бы старик раздумывал о чём-то очень важном, а губы едва заметно приподнялись в загадочной, почти невидимой улыбке. Образ императора завершали волосы, уложенные в сложный узел, скреплённый драгоценной шпилькой из нефрита, с рубином на конце.

Хаун-гу был в зале не один. У подножья широких ступеней, ведущих к трону, собрались приближённые правителя: министры, стражи и советники. Они выглядели торжественно в своих роскошных нарядах, выполненных в мягких оттенках голубого, зелёного и красного цветов, что символизировало небо, воду и землю. Стражники расположились по обе стороны от ступеней. Неподвижные, они больше напоминали статуи в длинных чёрных одеяниях, с кистями из красного шёлка на древках алебард. Два министра стояли поодаль с благородными сосредоточенными лицами. На плечах мужчин лежали длинные, до земли, накидки из атласа, расшитые узорами облаков и журавлей – символ долголетия и мудрости. Их глаза следили за каждым движением советника, что расхаживал по центру зала.

Советник Чан-ги – немолодой мужчина в высоком головном уборе, разрезал тишину пространства мягкими звуками шагов по гладкому полу и шелестом тяжёлой тканевой мантии.

Хуан-гу неторопливо поднял руку, и в тот же момент, словно по команде, советник замер.

- Перестань тревожиться, Чан-ги, присядь. Мы обязательно всё обсудим ещё не один раз.

Он говорил тихо, но голос был глубоким и звучным, как звон гонга, прокатывающийся по горам. Министры склонили головы и замерли.

- Полно, господа. Вы здесь в этот час не для молчаливого прислуживания, а как те, с кем можно поговорить.

Министр Гаюн причесал пятернёй длинную редкую бороду и посмотрел на своего помощника, мужчину, вдвое моложе соратника. Тот тряхнул тёмными короткими волосами, ответив первому мимолётным взглядом, и заговорил:

- Мы выслушали Чан-ги, но поводов для переживаний не нашли.
Советник слегка подпрыгнул от возмущения и широко распахнул глаза:
- Да вы, верно, с ума сошли! Плохо слушали о том, что я рассказывал? Повторю ещё раз: дракон напал на человека. В городе! Совсем близко к дворцу. Когда в последний раз вы видели небесных потомков в наших краях?

Молодой министр Ким беспристрастно повёл плечом:
- Кто-нибудь расспросил этого человека? Он уже сказал, как всё произошло?
Чан-ги растерянно развёл руками:
- Так и не пришёл в себя. Я распорядился отнести его к лекарю и сразу же сообщить, как только пострадавший очнётся.

- У нас древнейший союз с драконами, - уверенно вступил Гаюн, - заключённый задолго до вас, советник, и который будет, надеюсь, храниться многие века после нас. Несмотря на то, что в последние годы их потомки всё чаще прячутся в стенах своих общин, ни одна из сторон не нарушала согласия. То происшествие, что так встревожило вас, не столь серьёзное, чтобы объявлять им войну.

Император медленно кивнул.

- Гаюн прав, Чан-ги. Подожди, пока очнётся этот человек и расспроси. Однако уверен, что каким бы ни оказался его рассказ, серьёзной опасности нет. Это не то дело, из-за которого необходимо созывать министров, – он мягко посмотрел в сторону двух мужчин и плавным движением головы попросил их покинуть комнату. Ким и Гаюн низко поклонились и вышли из зала, негромко шурша мягкими туфлями.

Советник нервно прошёлся по комнате и остановился у окна. Хуан-гу наблюдал за ним с лёгкой тревогой. Чан-ги служил двору верой и правдой не один десяток лет и стал самым приближённым из всех, не считая, конечно, дочери. Жена императора скончалась несколько лет назад, и теперь усладой его старых глаз и ушей стала пятнадцатилетняя дочь Синь-ми.

Покойная супруга при жизни мечтала, что наследница выйдет замуж за одного из потомков драконов и надолго прочно скрепит их многолетнее соглашение, родив ребёнка королевских кровей с драконьим долголетием. По этой причине Синь-ми всё ещё была одинока. Её мать во время одной из поездок полегла от тяжёлой болезни, буйствовавшей в ту пору на юге Азии, так и не успев найти подходящую партию дочери. После её ухода Синь-ми погрузилась в глубокий траур и не хотела ничего слышать о замужестве. Император отнёсся с уважением к скорби любимой наследницы и оставил её в покое, углубившись в правительственные заботы.