Любовь огненного Дракона

Глава 9

Миран потёрла горящий лоб и огляделась: она лежала на высокой комфортной кровати. Стены выкрашены в яркие цвета, а по углам аккуратно расставлены детские игрушки. Из окна доносились странные, но знакомые звуки. Девушка встала и подошла выглянуть наружу. Городская суета. Непрекращающийся поток машин, гудящих друг другу, вой сирены вдалеке. Запахло яичницей и выпечкой. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула молодая красивая женщина.

- Айя? Ты уже встала? Умывайся и спускайся завтракать, - словно в тумане эхом раздался голос.

«Айя?», - пронеслось в мыслях, - «Айя! Это моё имя. Наша детская. Мама…»

Она вприпрыжку подскочила к зеркалу. Оттуда на неё глядела задорная маленькая девчушка.

Не успев рассмотреть всё повнимательнее, девушка охнула от резкой головной боли. Словно тысячи молоточков рушили стены невидимого туннеля, открывая замурованные двери, откуда бурными волнами выливались красочные картины.

Пол под ногами задрожал и дал гигантскую трещину, раскрывшуюся подобно пасти чудовища. Айя ощутила толчок и провалилась в черноту. Через мгновение она очутилась в пыльном полутёмном сарае. Запах мокрой шерсти, навоза и дыма. Нащупав на себе грубую мешковатую ткань, девушка вытянула перед собой руки: тощие, грязные. В такой тьме невозможно было разглядеть, что вокруг, и она поползла к кромке света, что пробивалась из-под двери, видимо, ведущей на улицу. Распахнув покосившуюся деревянную створку, она впустила морозный ветер, и кожа тут же покрылась мурашками. К своему удивлению, Айя обнаружила, что земля застелена толстым слоем снега. Вдалеке послышались глухие удары топора. Дрожа от нестерпимого холода, девушка направилась на звуки. Ноги, обутые в лёгкие сапожки, проваливались в мягкие сугробы. Вскоре Айя перестала мёрзнуть и шла уже уверенно и решительно. Перед ней из ниоткуда возник высокий седой мужчина, который грузно махал топором, разрубая влажные поленья на широком низком пне. Во все стороны разлетались щепки, исчезая в рыхлом снегу. Позади него стоял кривой сарай, куда тот закидывал дрова.

- Миран, - раздался грозный хриплый бас, - я говорил тебе не выходить на улицу? Ну-ка живо в дом!

- Но папа, - услышала девушка собственный голос с нотками слёз, - хочу помогать тебе!

«Папа?», - в изумлении подумала она, - «Да, это я Миран. А Айя… Тоже я? Помню ту детскую и мамины горячие блинчики по утрам, как ездили в школу на автобусе. Но этого человека тоже помню. Папа. Мы с ним против целого мира. Летом на рисовом поле, а зимой я готовлю еду и поддерживаю в хижине тепло, пока отец охотится. Как такое может быть?»

В этом воспоминании тоже не получилось надолго задержаться. Раздался оглушительный треск, и небосклон начал рушиться. Мужчина бросил гневный взгляд на девочку и снова занёс топор над головой. Миран помчалась к нему, но отец растворился в воздухе. Деревья начали раскачиваться до самой земли и внезапно замерли. Снег исчез, и в мгновенье ветки покрылись зелёной листвой.

Миран опустила голову и увидела, что стоит посреди городского парка. На ногах красовались чёрные лакированные туфли, дополнявшие костюм из строгой юбки ниже колена, белоснежной блузки и пиджака. В руках она сжимала пухлую коричневую папку. За спиной раздался мелодичный сигнал звонка. Обернувшись, девушка вздрогнула от неожиданности, когда мимо неё по тротуару пронёсся парень на велосипеде. Она оказалась на газоне, где высились многолетние софоры и туи. Покачав головой, она аккуратно ступила на асфальт и зашагала вперёд.

«Я помню это», - промелькнуло в запутанном сознании, - «Я иду на экзамен. Сегодня я должна сдать его на отлично и через неделю меня направят на практику.»

Постепенно стук изящных каблуков становился тише, пока не превратился в мягкое шуршание, а пейзаж вновь поменялся. Девушка обернулась назад и обнаружила вместо аллеи городского парка полыхающую деревню. В испуганных зрачках плясали языки пламени, покрывавшие лёгкие соломенные крыши хижин. Из ниоткуда появились солдаты верхом на лошадях. Они перемещались в дыму от дома к дому, проверяя, остался ли кто живой. Послышались женские крики и мольбы о пощаде. Плач младенца… Но тут же всё стихло, и лишь треск ломающихся опалённых брёвен давал понять Миран, что она всё ещё тут. В своей старой деревне. Как и тогда, в далёком прошлом, она спряталась под пустой обгоревшей повозкой, стараясь не шевелиться.

«Отец уже мёртв», - вспомнила она и сглотнула подкатившие к горлу слёзы, - «У Айи и Миран тут примерно одинаковый возраст, и мне помнятся каждая из этих жизней… Сейчас мимо проскачут двое мужчин и бросят факел в храм Суюнь. Это последний день, когда я видела свой родной дом и друзей. После убегу через лес и заблужусь. Пойдёт дождь, и наткнусь на сыхэюань семейства Ли…»

Не успев продолжить мысль, девушка снова провалилась под землю, и какое-то время парила в невесомости в совершенной темноте.

«Папа», - зарыдала она, - «Они отняли у меня тебя, наш дом, деревню! Я отомщу, клянусь.»

Пространство постепенно светлело, пока Миран не приземлилась в очередном воспоминании. Кожа ощутила мягкую комфортную ткань. Перед взором медленно проявлялись очертания офисного кабинета. За окном виднелись крыши высоток. В комнате пара подставок с картинами, что готовились к обработке. На письменном столе бумаги, несколько пакетиков с разными ювелирными украшениями и… Медальон. Древний амулет с искусно вырезанными луной, крыльями и орнаментом.

«Оберег Фэнга», - пронзила стрелой мысль, - «Мне принесли его двое подозрительных мужчин. Но как? Откуда он взялся в другой жизни? Неужели их связывает именно оберег?»