Любовь Окаянная

Часть 2. В которой обнаруживается дом с сюрпризами

Перла Гония, сухонькая старушка, так мастерски рассказывающая анекдоты, что к концу вечера мы стали неразделимы из-за моей любви к этому виду народного творчества, с уважением покосилась на баул, который мне вручили на выходе.
- К тебе, - постановила она, и залихватски свистнула. – Эй, экипаж для Любви Окаянной!
Жрать, простите за мой французский, на балу было нечего. Какие-то вафельные наперстки с микроскопическим наполнением. А вот выпить – на любой вкус. И хотя я не большая любительница Зелёного Змия, но разве ж Пеларгонии откажешь?
Она раз двадцать повторила, что она не просто Перла, а именно Перла Гония, что в конце концов я её скороговоркой Пеларгонией называть стала.
Бабка косилась, но придраться было не к чему. Полным именем зову – полным, а то что не совсем в такт попадаю, так кто меня поил? За компанию?
- Я себя всегда в руках держу, - рассказывала Пеларгония, устраиваясь на широком сидении кибитки, подъехавшей к нам.
Больше всего этот механизм напоминал паровой экипаж Серполле, там где спереди за рулем водитель, а сзади пассажиры в подобии открытой кареты.
- И браслет обязательств – ничего не значит! Я добровольно его надела. А не потому, что клюкой сына градоправителя отходила. А вот нечего мне на ухо свистеть, я два раза предупреждала! Один раз предупредила, а второй раз пояснила и отходила.
Сплетню про бесчинства на стадионе сегодня я слышала в разных вариантах. Там вообще не понятно было, кто первый начал. Маги вон постановили, что во всем виноват Марсонис, Оказалось, что это малое светило Радониса, которое вращается по вытянутой эллипсоидной орбите, и раз в тридцать лет возмущает эти их магические потоки. А проще говоря, превращает людей в агрессивных зверей.
Год выполнять условие контракта скукота смертная, как сказала Перла. Она в прошлый раз удачно в гости к своей бабке съездила, а вот в этот раз так удачно не получилось. Повязали ироды. Так и сказала. Это служба такая, тот в мундире, что меня из туалета принял, был одним из них. Они точно знают, врешь ты, или нет. И то, что на Марсонис свалили её экспрессивное поведение, вообще-то удача, потому как одним браслетом она бы не отделалась. Это она тому балбесу нос сломала, а не те, кто её защищать полез, намяв бока и сломав тому еще и три ребра. Знатная куча мала вышла, часть девиц сразу под венец оттудова отправили. Потому как там где ссорятся, там и мирятся.
А самым весёлым у неё первый раз был, она тогда в Академии училась, и тот контракт был поистине незабываемым.
- Это только по молодости в эту авантюру можно ввязываться, ума еще нет, гормоны играют, любое дело по колено.
Я пьяно хихикнула и поправила старушку, - по плечу дело, а море по колено!
- Не перебивай старших! Да, а второй раз я вообще в экспедицию напросилась. К копыторогим.
Экипаж затормозил на плохо освещенной улице на окраине столицы.
- Это тут что ли? – Старушка всмотрелась в вывеску над деревянной будкой, - тут, лавка мадам Окаянной. Мадам, тоже скажешь.
Она бы вывалилась на землю, но ее в последний момент подхватил водитель, с длинными ушами.
Только сейчас я рассмотрела его. Какой-то он не такой был.
- На, касатик, - старушка выудила откуда-то монетку, - за ретивость! Завтра пораньше приезжай, нам с моей подругой нужно будет еще в одно место заскочить, а это приличный крюк.
Экипаж укатил, мы всматривались в мрак за будкой. Я умом понимала, что в этом подобии деревенского туалета я жить точно не могу. А если есть лавка, на которой написано, что она мадам Окаянной, то значит есть и дом, где-то там, в глубине недружелюбно шелестящего сада.
- Пальцами щелкни, что ли, - совсем не пьяно скомандовала старушка.
Я и щелкнула.
От моих пальцев в воздух оторвался приличный светлячок – лимонно-зеленый, плюющийся во все стороны протуберанцами и искрами.
- Мама, - я смотрела на него во все глаза, не решаясь проследовать по тропинке, убегающей в сад.
- И не уговаривай, - буркнула старушка, - зачем мне такой геморрой? Одно желание – это да, раз такая глазастая уродилась, а родственные отношения – на фиг, на фиг!
И подтолкнула меня в сторону не видимого дома.
Мысль, что мы вторгаемся на частную собственность, не мою, на минуточку, да еще и ночью, неприятно холодила то место, на которое выпадают все мало-мальски удачные приключения. Хмель выветривался со страшной скоростью, по мере того, как мы пробирались сквозь залежи хвороста.
- Ты что, сама и топливо на зиму заготавливаешь? – уронила старушка, когда мы перелезали через бревно, перегородившее тропу.
- Экономия должна быть экономной, - полузадушено выдала аксиому.
- Ага, а копытороги сразу все на аккуратные чурочки и в сарай!
- Кто? – Я застыла перед ступеньками, ведущими к массивной деревяной двери.
Весь остальной дом терялся в густой, и я бы даже сказала угрожающей темноте. Хотелось завизжать и броситься прочь из этого места.
- Давай уже, открывай, сколько торчать в этом твоем лесу? – буркнула Перла Гония и ткнула меня между лопаток.
Момент, когда моя ладонь обхватила круглую ручку, которая куснула меня, не хуже дворового кота, был поистине незабываем.
Заголосить, как и отпрянуть не удалось только потому, что пинок старухи придал мне такое ускорение, что будь дверь открытой, я бы растянулась посредине коридора, не устояв на ногах.
А так, дверь распахивалась, утаскивая меня за собой.
- Экономия должна быть экономной? – бухтела старушка, зорко стреляя глазами во все стороны, пока под потолком догорал мой светлячок.
Только когда от него погасла последняя искра, а я закрыла дверь, лампа из восьми рожков сподобилась включиться. Точнее облагодетельствовала одним из зажженных светильников.
- Да уж, скупая ты до жути, даже не ожидала, если что.
- Не правда!
Чуть не ляпнула, что это не я.
- Я планирую и учитываю расходы. Я думала, что мы тоже всю неделю во дворце жить будем.
- Ну да, ну да, - Пеларгония тут же свернула на кухню, и там, как ни странно тут же вспыхнул очаг, а над столом мягко засветилась большая лампа под зеленым абажуром. – Может и так, уютненько у тебя тут!
Я смотрела на эту кухню и понимала, что она очень уютная, такая – по настоящему устроенная для того, чтобы с комфортом готовить и трапезничать, вот за тем столом у окна.
На столе горела небольшая лампа, словно приглашая присесть и отведать чего-нибудь вкусного.
- И поесть у тебя, в связи с открывшимися обстоятельствами твоего планирования ничего нет?
Мне так обидно стало, не за себя, а за ту Окаянную, что жила тут, или живет. Может уехала куда-то. Ах да, точно уехала, как и Пеларгония, тридцать лет назад к своей бабушке. И на целый год.
«Если завтра проснусь, и всё по прежнему, то значит так и быть, буду здесь жить, пока хозяйка не вернётся. Ничего тут, уютно так».
Я уверенно двинулась в сторону навесного шкафа, там однозначно должен быть хотя бы чай.
Но количество коробочек и мешочков меня несколько охладило. Вопрос, из какого насыпать, встал настолько остро, что я даже не заметила, как озвучила его.
- Давай я выберу, а ты может из погреба чего принесешь? Осталось же еще с прошлого года самое невкусное? А на безрыбье и это пойдет.
Выйдя в коридор, я замерла, пытаясь сообразить, стоит ли искать погреб на улице, или поискать под лестницей, убегающей наверх.
Мое хобби – вкусно пожрать за чужой счет, не подвело и сейчас, указав правильное направление. В подвал спускалась, подобрав подол, и радуясь светильникам, висевшим на небольшом расстоянии друг от друга. Нос тут же уловил запах кислой капусты, и я с прискоком рванула к приличного размера дубовой бочке, стоящей в углу.
- Ага, попалась! – как чёрт из табакерки из-за неё выпрыгнул мужик бандитской наружности.
А я ж не трепетная лань, и как там говорила Пеларгония, я морду набиваю, если набиваются?
И кулак у меня, будь здоров. Да и нервная я была от сегодняшнего вечера, с последнего пирожка, будь он не ладен, маковой росинки во рту не было, и тут он.
Ну я и врезала, да так, что он приложился затылком о каменный свод, упирающийся в колонну, сложенную из грубо отесанных камней. Основательный такой подвальчик у моей тезки, ни отдать, ни взять.
Он даже не вякнул, когда его отбросило назад к бочке с капустой. На ней, родимой, он и повис.
- Такой салатик испортил! – буркнула раздосадовано, прислушиваясь к тихому дыханию, и пошла звать на помощь более знающую в разруливанию подобных ситуаций даму.