Любовь Окаянная

Часть 3 В которой дамы получают ответы, но совсем не те, которых ожидали.

- Лесом-лесом и полем-полем, - это два разных направления, - я сдувала выбившуюся из прически прядь волос, глядя на бессознательное тело на диванчике в гостиной.
Тело вора, или кем там был нежданно оглушенный, пришлось выволочь наверх. В подвале стояли блокираторы магии, и даже браслет на руке у Пеларгонии перестал работать. Или это стены и колонны подвала складывали из камней, которые обладали подобным свойством. Тогда визита проверяющих органов лучше ждать наверху, чтоб не засветить настолько ценное место.
Старушка обрадовалась, что браслет перестал подмаргивать разноцветными камешками, но потом вздохнула, и сообщила, что отсиживаться в моем подвале не станет.
- Скука смертная, а на балах можно новые знакомства углубить. К чему-то они и выедут.
И так широко улыбнулась, что я сразу поняла в каком направлении углублять станет, и к какому концу стремиться, слегка не дослышав последнее её слово.
- А лет тебе сколько Перла, - хмель выветрился, и я не видела иного выхода, как начать называть женщину так, как должно, - Гония?
- Давай уж просто Перла, мы с тобой теперь боевые подруги! – она пнула носком туфля по ноге мужчины в отключке.
- Тогда и ты меня Любашей называй.
- Договорились, Любаша! Ты это, отступи на шаг, а то я, конечно, мастер побудки, но браслет, сама понимаешь, вдруг срикошетит!
Ну а я что, попросили, отошла. Мужик-то был не маленьким, пока дотянули – взопрели обе. Даже принюхаться пришлось, потому как нести начало откуда-то. Ну, знаете, таким, своеобразным. По перрону пробежалась, непонятно во что вляпалась.
Боевая подруга сложила перед носом у беспамятного ладони, а потом рывком развела их в стороны.
«Хлопок наоборот?» - мелькнула мысль.
Да были еще какие-то слова, но они мне больше матерное словцо напомнили на х и из пяти букв.
Тело дернулось, застонало, и не открывая глаз промычало:
- Му-му, - заикаясь озвучил он собственное физическое состояние, открыл глаза и дернулся от старушки прочь.
Прочь на крошечном диванчике выглядело поистине сногсшибательно - он не пробил головой стену только потому, что одновременно и подскочил верхней половиной, переходя по касательной в сидячее положение.
И вот сейчас он сидел на круглом валике, поджав под себя ноги, упираясь широкими плечами в стену, и тараща на нас огромные изумрудные глаза.
- И чего ты, Му-му, в гости приперся? – высказала я собственно претензию, которая выплывала из места, где он обнаружился.
Ну, не в засаде же он сидел, в подвале-то.
- Ты кто? – инициативу допроса перехватила Перла.
Уж не знаю, чем она его пугала, но он старался взгляд от почтенной женщины не отводить.
- Му-му? – по взгляду мужчины было понятно, что вообще ничего не понятно.
- Му-му? – видимо амнезия от удара о потолок в этом мире была редкостным явлением, потому что адекватность допрашиваемого Перла решила проверить совершенно нестандартным методом. – А мы тогда кто? – Добавив в голос мёда, пошла она на дедуктивный таран.
- Бабуля и мамуля? – Выдал предположение этот жлоб, повергнув нас с Перлой в ступор.
- Не, ну вы и наглые! – тут же возмутилась старушка. – Одна мамочкой пытается сделать, второй бабулей, а вот на, выкуси! – и сунула ему под нос кукиш.
- Недобрые вы, - шмыгнул мужчина носом, - а я вас, а я к вам, за что!!!
- Ты что ты в подвале, ирод, делал! – Закинула новую удочку «бабушка», намекая на принадлежность к контролирующим и карающим органам.
- Я? В подвале? Кушать, наверное, хотел.
У меня в животе, при воспоминании о покушать, гулко заворчало неведомое чудовище, сбив с мысли Перлу.
- Там капустка, квашенная, - вырвалось из меня неконтролируемое, - и картошечка!
- Запечь, маслом полить, - протянула бабушка, и махнула на «дитятко» рукой, - сначала поедим, раз ты у нас на стадии Му-му, может и снизойдет просветление на твою больную голову!
- Давай, колись, что ты умеешь делать? – сыто отвалившись от стола вернулась Перла к вопросу идентификации неучтенной рабочей силы.
Ночь перевалила глубоко за полночь, и от плотного ужина, снотворного чая, не иначе, и впечатлений, выше крыши, зверски клонило в сон.
Перла сказала, что оставлять детину в состоянии невменяемости – это подвергать себя опасности.
Но мне было настолько лень, что решение этого вопроса я делегировала ей. Слово-то какое красивое, - делегировала!
- Дрова могу колоть, - удивительно радостно сообщил безымянный.
- Могу колоть, могу не колоть, - хихикнула я.
- Видно его тоже поразило состояние твоего сада, - поиграла бровями старушка.
- Ну, где-то же ты жил до того, как мы тебя здесь нашли! – зашла она на новый круг.
Детина попытался почесать скулу, и ойкнул. У него вообще бинго в плане синяков образовалось. Фингал под глазом и шишка на затылке. Такая, приличная, я бы сказала, тянущая на сотрясение и посещение больницы.
- Лечить не могу, - выдала мне Перла, когда я заикнулась, что синева на его лице, как-то не способствует аппетиту. Уж слишком бандитской становится его рожа.
- Может меня оттуда выгнали? – удивительно корыстно предположил он.
- Спать тебе здесь негде! – Отрезала я, предполагая, что на втором этаже в наличии только спальня мадам Окаянной, то есть меня. И если даже предположить, что этот детина всё же дожидался меня, в качестве забытой игрушки, то с точки зрения взрослой женщины почти под пятьдесят, он, с тридцатником, был, так сказать экстремально-нереальным.
- Я на диванчике, - мотнул он головой в сторону гостиной, скривился, скорее всего шишка так быстро на путь просветления не отпустит.
- Может ну его, - я зевала, и мечтала принять душ, если он здесь существует, и залечь, так сказать.
- Оставим решение этого вопроса до утра, - стукнула по столу ладонью Перла. – Ты, - ткнула в мужика пальцем, - в сортир и спать, а мы, - она задумчиво подняла голову вверх, прежде чем принять судьбоносное решение. – Мы тоже спать. Дело, так сказать, - при дневном свете решается смело.
«Странные у нее какие-то присказки с прибаутками» - отметила перед тем, как испытать на прочность лестницу на второй этаж.