Любовь Окаянная

Часть 6 В которой жизнь налаживается, только не понятно у кого.

Я глубоко дышала, высунувшись по пояс в открытое окно, рассматривая дальний лес, горы, подернутые туманной дымкой за ним, поле, расстилающееся сразу за монументальным каменным забором с тыла моего дома.

Обычно окна делают так, чтоб было видно парадный вход, а тут.

А тут странные дела творятся. Газон понимаешь ли на заднем дворе имеется, пусть не идеальный, не в футбол же она тут играла, да и с кем бы ей таким спортом заниматься?

По периметру это травяное поле обсажено кипарисами. Такими, что если и захочешь подсмотреть из-за забора, фиг что увидишь. А перелезть на эту сторону вряд ли получиться, там, по ходу, что-то в виде колючей проволоки на этот основательный забор наверчено.

Я посмотрела в небо, стараясь рассмотреть, два там светила, или одно? Может дурят меня? В доверие втираются? Тогда как объяснить, что у меня магия есть и дом меня пустил? Может меня эта мадам Окаянная нагуляла, да на Землю подкинула? И потому я такая эффектная и необъятная в нашей семье была в единственном экземпляре? Ни на кого не похожая.

И переместиться сюда время пришло? А не пирожок в том виноват?

В желудке гулко заворчало, всё же отсутствие хлеба и булок во вчерашней трапезе навевало нерадостные мысли.

- А вы чаю не хотите, - именно это предложение позволило мне остаться в спальне одной несколько десятков минут тому.

Родственники друг друга в семейных теплых объятиях не удушили, кости не сломали, и на том спасибо.

Я в шкафу свой болотный халат обнаружила, слегка удивившись, почему Перла вчера себе свой не наколдовала. Но эта одежка пришлась как нельзя кстати. Всё же гламурное платье я вчера извозила так, что теперь не всякая стиральная машинка с пятнами справиться. И с затяжками, - такое ощущение, что меня мартовские коты драли.

Из-за угла дома, через заскрипевшую калитку, с охапкой дров, возвышающейся выше макушки, протопал Дровосек.

Только увидев его, я вспомнила, что это неожиданное приобретение не только караулило меня в подвале, но и потеряло память, при моём живейшем участии. Может присмотреться к нему тщательнее? Раз под ноги, точнее под кулак подвернулся – нужная в доме вещь?

Я перевесилась через подоконник, в надежде узнать, что же он собирается делать с дровами? Поджигать мой дом? Помогать с заготовкой к зиме? А вообще у них тут зимы бывают? Потому что я думаю, что когда на небе два светила светят, весь год должно быть лето.

Мужчина принялся закидывать полешки в какой-то странный раструб, напевая под нос бравурный марш. Хотелось крикнуть «эй, ты», и выяснить подоплёку несанкционированных действий. С другой стороны врожденный практицизм советовал не прерывать его действия, особенно в свете того, что платить за эти услуги нечем.

Я уже не в том возрасте, чтобы быть неуверенной в себе. Жизнь научила меня быть неуверенной в других. Поэтому руку на курсе, тьфу ты, на пульсе всех дел, происходящих на вверенной мне территории, следует держать мертвой хваткой.

Я захлопнула окно, и поспешила, так сказать на чай.

В кухне весело полыхал очаг, на огромной сковороде, установленной на треноге, шкворчала яичница из двух десятков яиц, а Перла порхала по кухне так, будто ей и не за сотню.

- Любаша! – оглянулась она на меня от очага, когда я замерла на пороге, - позови сыночка, завтрак готов!

У меня дернулся глаз.

Вспомнились ночные подельники амнезийного «сыночка», зубная фея, баул под диваном, и у меня испортилось настроение.

А если оно у меня портиться, то я начинаю портить его и остальным.

- Так, - подпёрла я руками бока, - откуда еда? Я за неё платить не буду!

Старушка рассмеялась колокольчиком, а у меня вновь дернулся глаз.

- Видишь, видишь, папенька! Она просто чудо!

- Ага, реально Окаянная! – согласился фей, сидящий у окна, и в первый момент принятый мной за пальму, так слился с интерьером, что я на него и не среагировала. – Откуда она, говоришь, взялась? Отверженная душа?

- Не нужно ничего платить! Любаша, это папенька нас завтраком угощает! – перебила его дочь.

- Ну ладно, - я развернулась в сторону входной двери, развесив уши, чтобы услышать, как ответит Перла на вопрос отца. Обидно стало, почему это я Отверженная? Еще бы проклятой назвали. Вот же ж наследство досталось!

- Эй ты! – таки заорала с порога, увидев, как Дровосек выворачивает из-за угла. Он расчистил часть территории сада со стороны кухни, и теперь можно было сказать, что заслужил и завтрак, и имя. Но не Му-му же его называть.

- Любезный! – выдала из себя через силу.

Детина даже споткнулся, рассмотрев и меня, и мой халат. Или это его красота моя неземная, точнее земная, по темечку приложила?

Мне ни к месту вспомнилось, что вчера на балу я одна такая была. Упитанная, и не больно воспитанная.

- Любонька! Целую тебя в губоньки! – выбросив руку, как настоящий поэт, продекламировал он нараспев.

У меня в голове зазвучал голос Любови Успенской, тем самым довершив картину временного помешательства.

- Ты, Му-му! Совсем страх потерял? Какая я тебе Любонька?

- Я ж любя! – попытался оправдаться он.

- Не надо, - ни любя, ни назло. Любаша я для своих, а Для тебя, Любовь Батьковна. Усёк? Руки мыть и за стол, тоже мне стихоблудец!

Завтрак прошел в тягостном молчании.

Родственники подозрительно отмалчивались, шустро поглощая еду, а мы с Дровосеком дулись. Я на отсутствие сметаны к оладушкам, которые почему-то стояли только передо мной, а он, на наличие еще одного мужчины за столом.

- Может я дорожку к воротам расчищу? – отложил он вилку, косясь на бороду фейского короля.

- Расчисть, милок! – заулыбалась Перла, хлопая его по ладони.

Я с удивлением отметила, как эту самую ладонь осыпало золотистой пудрой.

Отец и дочь переглянулись, а Дровосек встал, и как робот двинулся на выход.

- Слишком он рано встал, - пояснила Перла, когда за ним закрылась входная дверь. – Пусть поможет пока, а потом придумаем, как от него избавиться.