Любовь Окаянная

Часть 9 Превратности сосуществования.

Аллейка к дому была расчищена, ветки, стволы и мусор, убраны. И даже светлячок, медленно летящий к дому, указывал на то, что прогресс в наведении порядка на садовой территории – на лицо.
У самой двери мы с удивлением уставились на указатель-стрелку, указывающий налево.
«Приём зубной феи» - значилось на указателе.
У меня дернулась рука в сторону указателя. «Это мой дом, и нечего из него устраивать балаган» - пронеслось в голове, прежде чем я услышала нервный смешок от Перлы.
- В дополнение к острому языку необходимо иметь либо сильные руки, либо быстрые ноги, - косноязычно прокомментировала она увиденное.
Затем подбородком дёрнула налево, и скомандовала, - вперёд!
Наученная горьким опытом о том, что спорить с ней бесполезно, двинулась в обход дома.
Завернув за угол, с удивлением рассмотрела арку из подстриженного куста плетистых роз, сквозь которую виднелся газон и доносилась тихая мелодия.
- Выглядываем из-за угла! – подпихнула в заданном направлении очередная команда, и у меня мелькнула мысль, что мной прикрываются, как щитом.
Почти в самом углу площадки, возле неприметной двери, ведущей на луг, который я видела из окна, стояла белоснежная медицинская ширма.
Перед ней, расставив широко ноги стоял Дровосек, с каким-то музыкальным инструментом в руках. То ли виолончелью, то ли клавесином, а то ли скрипкой. Играл именно он, медленно виляя инструментом из стороны в сторону, как заклинатель змей дудкой. Слушатели, а их было больше двух десятков, располагались в два ряда, на совершенно разнокалиберных сидениях. Тут были и табуреты, и стулья, и несколько пуфиков, и длинная скамья.
- С корабля на бал, - буркнула фея, и дернула меня за подол.
Музыка завораживала, хотелось идти на её зов, сесть рядом с музыкантом, и слушать, слушать.
- Какой талант! – пробормотала я, а Перла тут же спустила с небес на землю.
- Нет, задавленные детские воспоминания.
Не поясняя больше ничего она повлекла меня к парадному входу, а спустя минут двадцать, я приняла участие в фарсе под названием «Не верь слухам».
Именно они были результатом нашествия желающих обменять зубы на желание. Часть посетителей мужского полу были нейтрализованы моим белым халатиком. Правда размер у халатика был маловат, но фея сказала, что переделывать некогда. Всунула мне в руки поднос со столярными инструментами, и с чопорным видом проследовала к черному входу.
Видимо именно он, а также молоток и здоровенные клещи просветлили разум части ждущих. Тот, кто держал в руках молоток, прекрасно понимает, что с ним может сделать такая, как я. И тогда можно вообще без зубов остаться.
Женщины на нас с Перлой косились с подозрением, особенно после того, как Дровосек бросил играть, и опять протянул своё сакральное «Любонька!»
Мне было велено молчать, я и молчала, только взглядом сверкала – не хуже рентгена. И чего, спрашивается прилип ко мне?
С женщинами и особо невпечатлительными мужчинами оказалось сложнее. Возможно, если бы фея решила приоткрыть собственное инкогнито, то такая очередь и была бы приятной, но Перла сказала, что так это не работает, балаган, который устроил Дровосек, - в корне неправильный. Попирает какие-то основы. И, отпугивает потенциальных носителей ответов на целый сонм вопросов.
Помню женщину, которая сидела рядом в очереди в банке и с очень серьёзным лицом читала книжку в мягкой обложке — я думала, что она сейчас конспектировать прочитанное начнёт. Когда дама закрыла томик, я смогла прочесть название — "Методика снятия сглаза и порчи".
Скорее всего фея в совершенстве владела этим талантом. Жаждущие рассасывались, Дровосек вздыхал, а я размышляла.
Фея – женщина? Женщина! Её стремление вернуть молодость – понятно? Несомненно! Значит и то, что она ввязалась в договорные отношения со мной, это предсказуемо?
Ну да, счастье для такой как я, дело трудное и неблагодарное? Может это она таким образом под крыло родителя отказывается возвращаться? Фейчат рожать, замуж выходить?
- Почему люди так всё усложняют? – Перла распрощалась с последней посетительницей, отправила Дровосека убрать указатель, и сейчас смотрела на меня.
- Вера в волшебство никогда не умирает?
- Скорее в халяву! – фыркнула женщина, а я еще раз подивилась, как часто она употребляет слова и выражения с Земли. Совпадение? Не думаю! Но спрашивать было страшно.
- Ты пока займи Дровосека. Похвали его, что ли. Он же старался, столько всего сделал!
- Да его энтузиазм только еще больше проблем в жизнь внёс! – прорычала я, - газон вытоптали, клиентов распугали!
- Каких клиентов? – тут же поинтересовалась фея.
- Ну тех, которых допытывать нужно?
- А, опрос с пристрастием! – хохотнула она, и поманила за собой. – Не переживай о газоне, ночью дождик пригладит результаты энтузиазма. Не печалься, всё будет хорошо!
И так она это сказала, что у меня в голове тут же нарисовалось родное крылечко, Дровосек, голый по пояс, с топором, колющий полешки для бани.
- Эх, - вздохнула я, и помыться всласть негде.
- В чистом теле – здоровый дух, - вновь засмеялась фея, - как скажешь.
Она закрыла глаза, стоя посредине коридора, словно прислушиваясь к себе, но тут же фыркнула.
- Нельзя здесь ничего менять. Сам дом воспротивиться. Интересный он у тебя, Любаша! Ценный!
И так она это сказала, что у меня сразу же в голове мешки с полновесным золотом нарисовались, и тут же про торбу свою вспомнила, спрятанную под диваном.
- Тебе налево, - пихнула она меня локтем в бок на кухню, - а я покараулю одного болтливого клиента. Не волнуйся, ужинай спокойно!
- Ты не должен делать то, чего тебе не поручали! – бухтела я, намазывая на ломоть белого хлеба толстый слой сливочного масла.
Вот что значит мир, не поцелованный технологиями и результатами разработок химиков.
Дровосек не только порядок на дорожке к дому навел, но и ужин приготовил. Кашу из тыквы сварил, булку хлеба испёк, и масло из сливок, купленных у соседки сбил.
Прямо Золушка, а не мужик Дровосек.
Сейчас он смотрел на меня умильным взглядом, кивал головой и время от времени ронял, - ты кушай, кушай!
- И деньги, где ты взял деньги? – спросила его, когда ломоть закончился. Вкусно было, это факт.
- Так бартер, - я ей, она мне!
В душе заворочалась ревность. Нехорошая такая, злобная, что ли. Что за непорядок!
- Какой бартер?
- Дерево покосилось у неё, я его и срубил. И с участка прибрал, все к тебе в сарайчик. Так она за труды не только дерево отдала, но еще и сливок крынку!
- Ну ладно! – я смотрела на него, и в душе радовалась, что так удачно отбила ему память. Остались, как говорит Перла, детские воспоминания, а значит его хорошее отношение, заискивание это, стремление порадовать, корнями из детства? Тогда чего он по наклонной покатился? Ведь не иначе, как участвует в банде не пойми кого. Чего-то же он в дом залез! Что-то от меня, то есть Окаянной хотел! Жаль, что я в свое время на Земле романы любовные читала, а не детективные. А вот Перла!
Я от неожиданности даже поперхнулась чаем, закашлялась, когда в моей голове идея нарисовалась. О том, что Перла – это агент под прикрытием.
А что? Сидит здесь уже не первый год, вылавливает всякие диковинки, папаня её тоже, что-то там такое о контрабандистах говорил!
Меня мягко похлопали ладонью между лопаток, и участливо спросили, - может водички?
Я сгребла рубашку на груди наклонившегося Дровосека, и просипела громким шепотом, - в подвал, за мной! Ать. Два!
Мимо прикрытых дверей в гостиную мы прокрались на цыпочках. Я надеялась, что Дровосек не возомнит не пойми что, если я его тет-а-тет в подвале начну выспрашивать. Еще я надеялась, что место может повлиять на память. А если не поможет, попробую еще раз стукнуть.
Но вообще я хотела узнать, нет ли в подвале тайного хода. А ворочать бочки – не женское это дело.
- Слушай, - я опять споткнулась на его имени.
- Зови меня Дори! – промурлыкал этот здоровяк, а я хрюкнула, от неожиданности.
- Ты вспомнил своё имя?
- Да, - кивнул он, - мама меня звала Дори, а бабуля, - Дормидонт!
- Музыкальное у тебя имя, - только и смогла выдавить из себя. Неожиданно вспомнив детскую считалочку и ноты «до, ми, до».
- И семья у меня музыкальная! – поведал он радостно, пока не увидел бочку, у которой у него отшибло память.
- Была! – Как-то уж слишком глухо добавил, разворачиваясь в мою сторону.
- Дори? – я смотрела на мужчину, который каким-то странным образом поменялся в одну секунду.
- Где заказ? – глазки Дровосека стали узкими, подбородок он выпятил вперед, и в целом, совершенно не походил на милаху, который кормил меня ужином.
- Какой заказ?
- За который аванс плачен! Ты должна была хозяину по списку предметы принести!
Я сглотнула, пугаясь какой-то непонятной силе, которая прорывалась из этого доброго с виду человека. «Эка жизнь его помотала!» - мелькнула в голове мысль, прежде чем я ляпнула, не подумав.
- А, если по списку, то в бауле под диваном, на котором ты вчера спал!
Грохот, визги, матерщина, вой и даже локальное землетрясение я пережидала запертой в подвале.
Просто Дори посадил меня на кадку с капустой. Аккуратно и беспрекословно посадил. И я в ней застряла.
- Остаток денег, если всё в порядке, у задней двери завтра ночью оставлю. Там где и аванс забирала! – Сообщил он на прощанье. И посмотрел странно так, у меня даже сердце от этого взгляда замерло.