Любовь Окаянная

Часть 13. Допросы, вопросы и новые знакомства.

- Говорю же, купила пирожок с капустой, оставила в пакетике на зеркале. Вышла из кабинки, а возле него какая-то разряженная фифа. И лапку к нему тянет!

Я сидела привязанной к дивану, на котором пару ночей назад спал Дори. Перла светила мне в глаза каким-то странным фонарем и вела допрос с пристрастием.

Пристрастие заключалось в том, что она периодически доставала из корзинки очередной румяный пирожок, и продемонстрировав его аппетитность, благоухание и умопомрачительность перед моим носом, ловко съедала.

У меня на глазах блестели слезы, плакала душа, и недвусмысленно ругался желудок.

- Я тебе не верю! – Пропела фея и зачавкала еще одним, на этот раз с абрикосами.

Запахло летом и просранной жизнью. Почему-то в этот момент у меня внутри поднялась такая горячая волна, такая жгучая обида, что я даже не поняла, как одним рывком разорвала веревку, которой меня привязали. Я вскочила, уходя от направленного света, выдрала надкушенный пирожок из рук подскочившей со стула феи, затолкала его в рот, и с набитым ртом сообщила ей, - я не вру! У нас на Земле вообще магии и волшебства нет. А вы, только в сказках живёте!

Получилось что-то похожее на «в-у..на же обще маг и ша не, в-р шка-ке жи-те».

- Ну ты и сказала! – фея щелкнула пальцами и лампа потухла.

Я облизалась и недобро покосилась на корзинку, - дай!

И тоже щелкнула пальцами. От щелчка из ладони выпрыгнул приличного размера огненный шар, угрожающе повисший между нами.

Раздражение, голод и злость – не дали испугаться от этой метаморфозы, и шар, будто подпитываемый внутренним раздраем еще и заворчал, качнувшись в сторону феи.

- Домик сожжешь, где жить будешь? – неожиданно ехидно поинтересовалась она у меня.

Это она зря сказала, рука у меня дрогнула, шар оторвался, и вышиб окно.

- Караул! – высоким фальцетом заорало из дыры, причем шар, каким-то образом прицепился к тому, кто подслушивал под окном, не иначе.

- Ой, мамочки, - прикрыла я ладошкой рот.

- Земля, - фея всматривалась в движение шара, скачущего по саду между деревьев, - закрытый мир! За всю фейськую историю, нас только два раза правильно приглашали.

Первый раз, в 1697 году по вашему летоисчислению. Крестная фея тогда поработала музой. Шарль Перро, - так звали того, кто смог призвать и услышать!

А второй раз в 18-м веке, жаль, что зубную фею, которая явилась на призыв, обозвали мышонком Пересом.

- Что значит закрытый? – я отвлеклась от наблюдения за шаром.

- То, что никто не может попасть с Земли ни в один другой мир!

- А я? – удивление, пополам с возмущением, заставили шагнуть меня ближе к фее.

- А ты, - она отвлеклась на секунду от окна, - а ты, сущее недоразумение! Не нравится мне эта суета!

Фея покосилась на меня еще раз, вздохнула, осыпалась золотой пыльцой, и вылетела крошечным мотыльком в выбитое окно.

Я подхватила с пола корзину, уселась на софу, и принялась поглощать сдобу. Перенервничала понимаешь ли, ужина не было, мужики эти странные все нервы вытрепали. А еще допрос!

Я резко подскочила, когда вспомнила о том, с чего этот допрос начался. Бросив корзину, недоеденные пирожки, рванула к черному ходу и калитке на луг. Если мне прислали письмо, что я перепутала списки, но не прислали саму сумку, то не значит ли это, что они удовлетворились содержимым и оставили под камешком остаток оговоренной суммы?

Под камешком был новый список. В темноте прочитать , что там – не смогла.

Я зарычала от злости.

Потрясла кулаком в сторону луга, пнула камешек, который дивным образом взлетел от пинка, и полетел низко летящим снарядом в туманную дымку луга через распахнутую калитку.

- Мать, мать, мать, - заскакало эхо, а в моей голове пронеслось видение плоского камешка, скачущего по воде, или по головам сидящих в засаде наблюдателей, судя по многозначительному эху.

- Ну его, - я закрыла калитку, перекрестила её, неожиданно обнаружив, что она засветилась зеленым по периметру, и с чувством выполненного долга отправилась на помощь Перле.

Если она говорит, что феи всё же посещали Землю, то разве ж мы не найдём общие темы? Земля, понимаешь ли, звучит в её крови, раз она сыплет земными перлами и меня в крестницы взяла!

- Возьми меня, ну возьми меня! – коровьей припрыжкой я обходила дом с заду наперед, и однозначно не ожидала налететь на крепкие мужские объятия.

- Воры- убивцы! – Вырвалось из меня истеричное, но «грабят», заорать не успела.

Мне, как-то неожиданно бесцеремонно заткнули рот жарким поцелуем.

Ах, и что это был за поцелуй! У меня даже пальчики на ногах подогнулись, и ночные бабочки перед глазами крылышками забили.

Похититель прекратил поцелуй, когда эта самая бабочка голосом Перлы поинтересовалась, - а что это вы здесь делаете?

- Знакомимся, - с какой-то наглой недосказанностью обронил похититель, - реабилитируемся, - добавил, закашлявшись от моего взгляда.

- Познакомься, Любаша, - это душка Бобёр!

То ли от недостатка кислорода, то ли от избытка эндорфинов, хлынувших в кровь, мне показалось, что Перла как-то странно представила целовальника.

- Любовь, Окаянная! – Представилась я в ответ, и тут же меня смачно шлепнули по заду, подгоняя в сторону входа.

- А я знаю, - хохотнул этот мужчина, извлекая из меня нервный смешок. – Ох, как я люблю таких окаянных, - понизив голос, проурчал на ухо.

- Я всё слышу, Бёбр, и ручки твои шаловливые при себе держи, - пробурчала фея, подходя к крыльцу.

- Помню, помню! – захохотал гость во всю силу лёгких, переступая порог. – Пожевать есть чего?

- А что, уже есть чем жевать? – фыркнула Перла, а я во все глаза таращилась на усатого, голубоглазого блондина.

Он подмигнул мне, когда Перла отвернулась и пошла в сторону кухни. Потом демонстративно облизал верхнюю губу, и сделал приглашающий жест рукой.

- Только после вас, несравненная!