Любовь Окаянная

Часть 19. Спасатели, спасители и огненные боевые пукальщики.

Всю ночь я горела.

Пробуждение было недобрым, учитывая стойкий запах гари, которым мягко несло из приоткрытого окна, и скрюченный вид феи, спавшей в кресле у этого самого окна.

- Помятая она какая-то, - буркнула, наклоняясь над креслом, и пытаясь выяснить, откуда гарь.

- Кто? Где? – Подскочила фея и захлопала ресницами.

- Ты, помятая! – Я ткнула в пожёванный воротник халата и во всклокоченную гриву волос.

- Любаша! – Растирая спину, плечи и задницу, фея поскуливала и постанывала, - ты страшная женщина! Открой окно, закрой окно, пить хочу, ой, дурно мне, дурно. Я что, прислуга? Мне кажется, я сомкнула глаза только тогда, когда в это кресло перебралась.

Я почесала грудину, - может я заболела? Горела – всю ночь!

- От тебя таким жаром несло, что не мудрено с открытым окном спать. Это становиться проблемой, ты вся с лица спала! Исхудала – говорю! Надо бы браслетик на тебя натянуть, артефакторный, чтоб раньше времени не рванула. Свой не дам, - не снимается.

Речь феи была сумбурной, и выглядела она уставшей, будто всю ночь нянечкой у кроватки новорожденного просидела.

- Так что, мне кому-то морду набить, – хмуро поинтересовалась, рассматривая черные проплешины на лугу, - чтоб и на меня его надели?

- Не надо! – Замахала на меня ладонями Перла, - это плохая идея, ты и так нестабильная, еще и какой-то идиот пол ночи орал на лугу «спасите – помогите»? Это не ты его?

- Не я. Я только калитку проверила, заперта ли, и пукнула, развернувшись к лесу задом, - обронила задумчивое.

Так на душе тоскливо было, так мерзопакостно. А потом полегчало – самую малость, но всё же.

- Ты что, прости?

- Ну, газы выпустила, я столько всего съела, еще и вино это странное.

- Пукнула? Любаша, нельзя в расстроенных чувствах пукать!

- Только в радостных?

Фея от избытка эмоций хлопнула в ладоши, расплескав в комнате золотистую пыльцу. Запахло фиалками и нишевым ароматом дорогого парфюмерного бутика.

- Ни в каких! А то в засекреченный отряд боевиков заберут!

- Пукающих боевиков? – Усомнилась я в реальности угрозы.

- Пукающих огненных боевиков, чтоб тебя, да через коромысло!

- Да ну!

Фея потыкала пальцем в окно на луг.

- «Спасите-помогите» - это не игра слов, это газовый огненный шар высокой плотности и вонючести, преследующий врага до полного изнеможения.

- Шара?

- Врага!

- Это не я! – Открестилась от сомнительной чести. Я не могла пукнуть таким. Чтоб оно еще и преследовало кого-то? А кого, кстати? – И что, там где-то враг в изнеможении? Пойдем, посмотрим?

- Ага, и Бёрда позовём, - согласилась фея, погрозив мне пальцем, - пукать нельзя!

Я ужаснулась у себя в голове. Пукать нельзя, сексом заниматься – нельзя. Раскрывать, откуда я – нельзя. Кругом одни ограничения. «Помогаю и направляю в сторону счастья» - вспомнились строчки договора.

«Если не можешь ползти, ляг и лежи по направлению к цели» - именно этот девиз проговаривала я, когда мы завтракали в компании Бёрда. Потому что мои добрые помыслы здесь, в этом мире, заканчивались как-то не так. Дорога в ад ними выложена еще не была, но всё к тому шло.

Для того, чтобы стать счастливой, не протянуть ноги, не загреметь в армию, не попасть в плен и в тюрьму, следовало лежать круглосуточно.

Потому что мы нашли полумертвого мужика, стонущего и бормочущего «я больше не буду, и на такое я не подписывался».

Бёрд вызвал своих, подозрительную, частично обгоревшую личность увезли в тюремную больницу.

- Если это преступник, то там ему и место, если случайный пострадавший, то там его не добьют те, кто такое с ним сотворили.

Я молчала и старалась не отсвечивать.

Артефактор, привезший половину своей лаборатории, с трудом втиснул это оборудование в мой подвал, долго сокрушался, что не затеял переезд ночью.

Это его так расстроило, что обгоревший, не к нему в руки попал.

- А если предположить, что мадам Окаянную пытаются украсть две противоборствующие стороны?

Фея покрутила пальцем у виска, когда он начал строить теорию, по которой пукающий огненный агент вступил в сражение с наблюдателем от похитителей портальщиков.

Меня напрягло то, что он с ходу определил этого страшного специалиста, который вступил в противостояние.

- Видимо ваш потенциал, Любовь, не дает покоя некоторым силам, - он вертел в руках банку из-под ананаса, а я смотрела, как фея о чём-то судачит в саду с Бёрдом. – Но лично мне интересны те, кто подозревают, что вы имеете выход на портальщика.

- Да не имею я, ни входа, ни выхода!

- Тогда, будем ловить.

- Кого? Портальщика?

Я всё больше убеждалась, что это не я такая, это окружающие такие. Неадекватные выдумщики, себе на уме.

Два ряда магических артефактов для охоты на медведя, расположенные в шахматном порядке возле моего забора, вызывали скорее злорадство, чем удовлетворение.

Капканы были с внешней стороны, мне доверили написать на заборе большими буквами «Осторожно, охраняется!»

- Кто поймался, я не виноват, - бубнил Винт, это так звали артефактора.

У него было благородное имя Винсентон, но он сказал, что Винт, ему привычнее. Так его жена звала, и для скорости, нам с Перлой тоже было дозволено.

- Еще нужно выкопать несколько ям, - рассматривая рябой луг, обронил он.

- Зачем? – Не поняла я.

- Чтобы в них попали те, кто близко пока не подходит.

- Зачем такие сложности? – Всё еще не понимала я.

- Мы, когда вернёмся с бала, придём сюда, и будем гулять под руку, вдоль забора. Туда, сюда.

Артефактор поводил пальцем туда-сюда, а моя бурная фантазия тут же нарисовала этот променад вдоль надписи «Не влезай, убьёт!»

Букв меньше – смысл тот же.

- Мне бы браслетик – решила, что за просто так гулять вдоль забора с ним не пойду.

- Какой браслетик?

- Силу контролировать, нервничаю я, сильно.