Любовь Окаянная

Часть 43 Когда падение – это победа

- Где ты, где ты, милый мой, - напевала я себе под нос, почти беззвучно, но почему-то сопровождающие вздрагивали и косились в мою сторону, как будто понимали, о чём я пою.
- Полная тишина, - на очередном повороте фея махнула рукой, и мы бодренько скучковались в ожидании приказов. – Дальше пойдем пешком, в принципе, никого в заброшенных тоннелях не должно быть, но лучше быть начеку.
Лисицы принялись облизываться, глядя на раскормленные тельца существ, похожих на прозрачную тлю, с которой муравьи доят сладкий сок. Гномы не мелочились, селекцией добились такого размера тли, что можно было сравнивать их с коровой. Не слишком упитанной, но всё же.
Тельца «молочного» стада слабо фосфоресцировали, и в этом странном свете лица окружающих выглядели потусторонне.
Только сейчас в мою голову просочилась мысль, что всё, что я делала до этого момента, совершенно мне не свойственно. Учиться, стремиться, путешествовать, открывать горизонты, да и не только это. Это же совершенно не моё?!
«А чьё?» - я смотрела на фею, на оборотиц с далекой и умирающей планеты, на сопровождающих кротов-гномов, и чувствовала себя героиней какой-то сказки. Почему-то было ощущение, что отнюдь не со счастливым концом. А скорее наоборот.
- Не расслабляемся, - выдернула из размышлений фея, - мы сможем увидеть, что затевают эти деятели.
- И поучаствовать?
«Кажется у сестричек период пубертатного созревания» - мне как-то не нравились их перспективы и планы. И дело было даже не в том, что на меня давила гора, и не в том, что не было магии, это уж точно не напрягало, в отличии от вектора, по которому следовало двигаться.
- А может подождём? – подала я голос.
- Когда нас спасут? – хмыкнула Перла, - нет уж, я должна выполнить свою часть договора, там где в конце счастье.
- И что, ты уверена, что оно в том направлении? – Хотелось лечь и лежать в ту сторону, а не участвовать, если честно.
- Я тебе даже больше скажу, - неожиданно фея подмигнула, - и моё, и вот их, - она указала на сестричек, - тоже в той стороне.
И в момент, когда стена, в которой была прорублена узкая смотровая щель, у которой мы застыли, рассматривая происходящее в храме копыторогих рухнула, я однозначно решила, что фея потеряла квалификацию, потому что счастьем это всё назвать уж никак нельзя.
Происходившее в вырубленном скальном храме действо, отдаленно походило на жертвоприношение. Потому что гостям, то есть будущим академистам и сопровождающим, выделили почетное место в центре. Мы смотрели на храм несколько свысока. Из под потолка, если сказать точнее, до которого не достигал свет, который источали каменные чаши. Он был багровым и в общем намекал на то, что приятно это мероприятие не закончится.
Мы явно находились над головой статуи, олицетворяющей божество этих существ. Я уже видела его вживую, и если Альвалис прав, и этому миру грозит явление бога воплоти, то мне бы не хотелось оказаться пред его очами.
Я кусала губы, вглядываясь в ничего не подозревающих жертв непонятного ритуала. Они сгрудились перед каменной глыбой, на которой стояли и лежали подношения богу. Большей частью - убитые животные, заколотые жрецом под песнопения паствы. Хотя на песни это и не было похоже, скорее на гул, рождающий в теле непонятную вибрацию.
Не знаю, каким богам молилась Перла, всматриваясь в то, как над нашими одногруппниками начинает дрожать какое-то марево, медленно утекающее в игольное ушко, проявившееся над горой мяса.
Выбравшееся оттуда существо было мне знакомо, я бы даже сказала, что мы с ним очень тесно познакомились, когда оно меня перенесло к Скайриму.
Палантинус вид имел премилый, и именно поэтому наши одногруппницы заохали и засюсюкали.
Ну, а какому существу не приятно восхищение?
Да, мы, в сущности, всеми четырьмя грудными клетками навалились на стену, в надежде рассмотреть, кого первого утащат в мир вулканов и поголовных демонов.
Певцы взяли верхнюю ноту, задняя часть палантиниуса, еще не показавшаяся из игольного ушка, заискрила, засияла, подпитываясь от тех, кто в надежде рассмотреть всё до мелких деталей подтянулся к алтарю впритык.
А дальше произошло невероятное.
Щель между мирами расширилась настолько, что держащийся за хвост палантиниуса Высший демон вывалился в этот мир.
- Ага! – еще успел он прореветь, скорее всего предполагая закончить это пафосным «а вот и я!», но не успел.
Перемычка, отделяющая нас от храма не выдержала громогласного «ага», треснула, и мы, прилипшие к щели, тут же полетели вниз. Приличный булыжник, летящий перед молчаливой мной, - фея категорически запретила издавать звуки, поэтому летели мы вниз молча, - приложил явление меж рогов.
Следующей в череде неприятностей, свалившихся Высшему демону на голову, оказались я и моя харизма. И пусть весу во мне поубавилось, но ускорение, с которым меня несло на шею демону, было не шуточным, а потому качнувшийся от неожиданности бог не устоял. «Села на шею и лапки свесила», - еще успела подумать я, вцепляясь в рога разыскиваемого во многих мирах преступника, прынца демонов и божества для целого народа. Он начал заваливаться в гору мяса, так и не выпустив из кулака хвост палантиниуса.
Фея приземлилась на палантиниуса, придавив его локтем, угрожающе матерясь на нескольких языках сразу. Может считала его полиглотом, и чтоб ему сразу дошло, что шевелиться не нужно?
Сестрички, ну, у них вообще всё хорошо сложилось, они же гибкие, изворотливые, мобильные, в конце концов.
Главный служитель Высшего демона, не в состоянии снять с себя приставучее существо, визжал, как резаный. Видимо захват у Твигги был железным, а зубами, которыми она впилась в его ухо, и прокусив до крови, обеспечивала дополнительное сцепление, можно было выделанную кожу дырявить, а не какое-то хлипкое ухо.
Пигги долетела дальше всех, избрав в качестве объекта для приземления боевика, выделенного нам в охрану. Именно к нему в объятия и залетела, смачно присосавшись к ошарашенному спасителю в поцелуе.
- Хрясь,- таки впечатался мордой в мясо бог.
- Это не то, что вы думаете, - прорезался из меня голос, практически в идеальной тишине, которая установилась в этот момент.
- Любаша! – проревело с знакомыми интонациями от двери, которая распахнулась внутрь храма так, как будто её открыли с ноги. – Я её значит везде ищу, а она на чужих мужиках ездит!
Я икнула от свалившихся необоснованных претензий, одновременно радуясь до колик в пяточках. «Пришел, нашёл» - пела душа, - «ты ж мой родной-любимый!»
Кольцо на пальце в ответ на моё помешательство от радости полыхнуло алым, кольнув, кажется до крови, и я ойкнула.
Тут же рядом оказался Альвалис, сдёрнул меня с шеи поверженного, прижал к себе на секунду, и вручил прибывшим с ним боевикам.
Вязали и крутили Высшего демона силами какого-то спецназа, не иначе. Демон уж слишком быстро пришел в себя, а принесённое боевиками оборудование и накопители уж слишком шустро вымели их храма гражданских, после чего заперли его, как форт Нокса.
И хотя до нас, отводимых на безопасное расстояние специальными людьми, не доносилось ничего, сердце сжималось и ныло. Скала с храмом мелко вибрировала, двоилась, становясь похожей на камертон, когда по нему ударяют молоточком. Под ложечкой сосало, в животе крутило, а кольцо на пальце пульсировало.
Перла, так и не выпустившая из хватки палантиниуса, прикинувшегося ковриком, ткнула меня в бок локтем.
- Не переживай, Любаша, по прогнозу – всё будет хорошо!
- Прогнозы – дело ненадёжное, - пробормотала я под нос, аккурат перед тем, как мир накрыло непроглядной тьмой.