Любовь "Онегина"

После аплодисментов

Зал филармонии гудел, как растревоженный улей. Люди поднимались с кресел, дамы поправляли причёски, мужчины деловито складывали программки. Элеонора, подпрыгивая от восторга, тащила меня за руку к выходу из партера.

— Ты видела его лицо? Видела? — шептала она мне на ухо, словно боясь, что нас подслушают. — Он же пожирал тебя глазами! Весь этот Шопен — это же было признание! Егор, подтверди!

Егор, идущий рядом, лишь снисходительно улыбнулся и обнял свою девушку за плечи.

— Эля, не преувеличивай. Даня — профессионал. Он играл для публики.

— Ага, конечно! — фыркнула подруга. — А то я не вижу, как он на неё смотрит! Это же химия! Искра! Буря! Безумие!

Я шла молча, чувствуя, как щёки горят огнём. Взгляд Дани на сцене был подобен удару тока. Он не просто играл — он говорил со мной на языке музыки, и этот язык был понятен мне без слов. Но что именно он хотел сказать? «Я тебя украду» или «Я тебя не достоин»?

Мы вышли в просторное фойе. Здесь было ещё многолюднее. Вокруг сновали журналисты с микрофонами, поклонники с цветами и просто любопытные. Я попыталась затеряться в толпе, но Элеонора была начеку.

— Так, ребята, я за шампанским! Надо отметить культурный прорыв! — объявила она и упорхнула в сторону буфета, оставив нас с Егором одних.

Мы отошли к окну, выходящему на Невский проспект. Вечерний город зажигал огни.

— Ты как? — спросил Егор, глядя на меня с участием. — Волков умеет быть... настойчивым.

— Мягко сказано, — я невесело усмехнулась. — Он считает, что весь мир лежит у его ног.

— Не весь, — спокойно возразил Егор. — Есть вещи, которые нельзя купить или взять силой. Например, талант Маски.

Я удивлённо вскинула брови:

— Ты знаешь, кто он?

Егор пожал плечами:

— В музыкальных кругах ходят слухи. Говорят, это сын какого-то мецената или дипломата. Очень закрытый человек. Никто не знает его настоящего имени. Он появляется в «Онегине» раз в неделю, играет и исчезает. Даже гонорар не берёт.

Я вспомнила вчерашние пионы. Этот жест был таким личным, таким... настоящим. В отличие от публичной демонстрации Дани в филармонии, подарок Маски был тихим признанием.

Внезапно толпа в центре фойе пришла в движение. Журналисты засуетились, выстраиваясь в шеренгу.

— Он идёт! Даниил Волков!

Егор легонько сжал мой локоть:

— Держись. Сейчас будет жарко.

Даня вышел из-за кулис в сопровождении импресарио. Он уже снял фрак и остался в белой рубашке и чёрных брюках, но выглядел всё так же безупречно и холодно. Он улыбался журналистам дежурной улыбкой, раздавал автографы, но его взгляд методично сканировал толпу.

Он нашёл меня почти сразу. Наши глаза встретились через весь зал. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах промелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Словно хищник, заметивший добычу.

Он что-то сказал своему спутнику и начал медленно пробираться сквозь толпу в нашу сторону. Люди расступались перед ним, как море перед Моисеем.

— Бежим? — тихо спросила я у Егора.

— Поздно, — вздохнул он.

Даня подошёл к нам через минуту. От него пахло дорогим одеколоном и успехом.

— Алена, — его голос был бархатным и тихим, предназначенным только для моих ушей. — Я рад, что ты пришла.

— Я здесь с друзьями, — сухо ответила я, скрестив руки на груди. — Не с тобой.

Он проигнорировал мой выпад и протянул руку Егору:

— Даня Волков.

— Егор Смирнов, — парни обменялись крепким рукопожатием. — Отличный концерт.

— Спасибо. Надеюсь увидеть вас всех на приёме после выступления? Организаторы устраивают фуршет для избранных гостей в Голубой гостиной.

Приём? Только этого не хватало. Я уже собиралась вежливо отказаться, но тут вернулась Элеонора с тремя бокалами шампанского на подносе. Увидев Даню, она расплылась в улыбке:

— О! Маэстро! Вы были божественны! Мы как раз обсуждали ваш талант!

Даня галантно взял бокал и отсалютовал ей:

— Благодарю. Я как раз приглашал ваших друзей на фуршет. Составите компанию?

Эля восторженно пискнула и повернулась ко мне:

— Аленка! Мы идём! Это же networking! Это же связи!

Я посмотрела на сияющую подругу, на спокойного Егора и на непроницаемое лицо Дани. Отступать было некуда.

— Хорошо, — выдавила я из себя. — Мы придём.

Даня улыбнулся уголком губ. Это была улыбка победителя.