Любовь "Онегина"

Голубая гостинная

Голубая гостиная филармонии напоминала декорации к фильму о высшем свете начала XX века: высокие потолки, лепнина, зеркала в позолоченных рамах и столы, ломящиеся от закусок и напитков. Здесь собрался весь цвет города: бизнесмены, политики, деятели культуры и просто красивые люди в дизайнерских нарядах.

Мы вошли в зал вслед за Даней. Он тут же оказался в центре внимания: его хлопали по плечу, поздравляли, женщины строили глазки. Он был здесь своим, королём этого бала.

Элеонора тут же утащила Егора знакомиться с какими-то важными людьми из музыкальной академии, оставив меня одну у колонны с бокалом игристого вина.

Я чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Мой скромный наряд казался неуместным среди блеска бриллиантов и шёлка. Я сделала глоток вина и отвернулась к окну, мечтая стать невидимкой.

— Скучаешь?

Я вздрогнула. Голос раздался прямо за спиной. Это был не Даня. Этот голос был ниже, спокойнее и... смутно знакомым.

Я обернулась и замерла.

Передо мной стоял Маска.

Он был здесь без маски.

Тёмные волосы были зачёсаны назад строгим пробором, белая рубашка идеально сидела на широких плечах, а глаза... те самые тёмно-карие глаза смотрели на меня с лёгкой усмешкой и нескрываемым интересом.

Мир сузился до размеров его зрачков. Тёмные, почти чёрные, они смотрели на меня с той же проницательностью, что и из-под бархатной маски, но теперь в них читалось что-то ещё — весёлый вызов и, кажется, лёгкое удивление от моей реакции.

— Ты? — выдохнула я, чувствуя, как бокал с шампанским опасно накренился в моей руке.

Он едва заметно кивнул, уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Я. Добрый вечер, Алена. Или мне стоит сказать «мадам»? Вы выглядите так, будто увидели призрака.

Я поставила бокал на ближайший столик с такой силой, что пара капель выплеснулась на белоснежную скатерть. Сердце колотилось где-то в горле, мешая говорить.

— Что ты здесь делаешь? — наконец выдавила я. — Ты же... ты же Маска. Ты играешь в «Онегине». Ты не ходишь на приёмы.

Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. От него пахло дорогим табаком и горьким парфюмом — аромат тайны и ночного города.

— Я хожу туда, где есть хорошая музыка. А сегодня её было в избытке. Даня Волков — талантливый юноша. Хотя и слишком... громкий.

Упоминание Дани подействовало как ушат холодной воды. Я инстинктивно оглянулась, ища в толпе светлую макушку. Он стоял у камина, окружённый стайкой поклонниц, и смеялся, но его взгляд был прикован к нам. Он видел нас. И судя по тому, как хищно сузились его глаза, ему это категорически не нравилось.

— Значит, ты его знаешь? — я снова повернулась к незнакомцу.

Он пожал плечами:

— Скажем так, мы вращаемся в одних кругах. Но предпочитаем разные инструменты для самовыражения. Я люблю тишину рояля, а он — звук собственных аплодисментов.

В его голосе не было зависти, лишь констатация факта. Но я почувствовала укол совести. Я стояла здесь, разговаривая с загадочным пианистом из ресторана, в то время как Даня... Даня только что посвятил мне целый концерт.

— Зачем ты подарил мне цветы? — вопрос вырвался сам собой.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, от которого по спине побежали мурашки.

— Потому что ты их заслужила. Ты умеешь слушать. Не просто музыку, а тишину между нотами. Это редкий дар.

Его слова звучали искренне, без намёка на флирт или игру. Это обезоруживало.

— А ты... как тебя зовут? На самом деле?

Он улыбнулся — открыто и обезоруживающе:

— Марк. Марк Воронцов.

Марк протянул руку. Я секунду колебалась, а затем вложила свою ладонь в его. Его рукопожатие было крепким и уверенным.

— Приятно познакомиться без посредников в виде клавиш или бархата.

В этот момент музыка в зале сменилась на медленный вальс. Гости начали занимать места для танца.

— Потанцуем? — предложил Марк, не выпуская моей руки.

Я замешкалась, бросив взгляд на Даню. Он уже не смеялся. Он стоял совершенно неподвижно, словно статуя, и его взгляд обещал бурю. Танец с другим мужчиной прямо у него на глазах был бы объявлением войны.

Но я не вещь, чтобы меня сторожить.

— Почему бы и нет? — я решительно вложила вторую руку в его ладонь.

Марк вывел меня в центр зала и мягко привлёк к себе. Одна его рука легла мне на талию, другая сжала пальцы. Мы начали двигаться в такт музыке легко и естественно, словно танцевали вместе тысячу раз.

Это было совсем не похоже на яростный напор Дани вчера в клубе. Здесь не было страсти или желания подчинить. Здесь было уважение и странное чувство защищённости. В его объятиях было спокойно.

— Ты боишься его? — тихо спросил Марк, склонившись к моему уху так, чтобы никто не услышал.

— Кого? — я сделала вид, что не понимаю.