Любовь "Онегина"

Возвращение короля

Ночь прошла в полудрёме, полной кошмаров. Мне снилась тонущая девушка, протягивающая руки к спасательному кругу, Даня с искажённым от ярости лицом и Марк, играющий реквием по несбывшейся любви на клавишах из льда. Я проснулась разбитой, с ощущением, что моя жизнь — это шахматная партия, где меня переставляют как пешку, не спрашивая согласия.

Утро среды встретило серым небом и головной болью. Идти в «Евгения Онегина» не хотелось до тошноты. Света, увидев меня на пороге ресторана, лишь покачала головой и молча протянула фартук. Слухи о разбитом зеркале и моём внезапном исчезновении вчера вечером, видимо, достигли своего апогея.

Рабочий день тянулся мучительно медленно. Гости казались тенями, заказы — бессмысленным набором слов. Я механически улыбалась, уносила грязную посуду, но мыслями была далеко. В ушах всё ещё звучали слова Марка: *«Он оттолкнул её от спасательного круга»*. Могло ли это быть правдой? Или это лишь версия отвергнутого жениха, отравленного горем и ревностью?

К вечеру зал ресторана начал заполняться. За роялем, как обычно, сидел Маска. Сегодня он играл что-то меланхоличное, навевающее тоску по ушедшему лету. Я старалась не смотреть в его сторону, но чувствовала его взгляд на себе каждый раз, когда проходила мимо сцены.

В девять вечера поток посетителей схлынул. Наступило то самое время затишья перед второй волной ужина. Я стояла у бара, протирая бокалы, когда входная дверь ресторана распахнулась с такой силой, что колокольчик над ней жалобно звякнул.

На пороге стоял Даня Волков.

Он был одет в тот же серый костюм, что и вчера, но выглядел иначе. Под глазами залегли тени, скулы заострились, а во взгляде читалась не привычная самоуверенность, а какая-то дикая, загнанная тоска.

В зале повисла тишина. Официанты замерли. Даже музыка стихла — Маска оборвал мелодию на полуслове.

Даня не смотрел ни на кого, кроме меня. Он пересёк зал быстрыми шагами и остановился в метре от меня. Виктор, стоявший у входа как тень (он появился здесь сразу после моего ухода из «Полночи»), напрягся, готовый вмешаться.

— Нам нужно поговорить. Сейчас, — голос Дани звучал хрипло и надломлено.

Я выпрямилась, сжимая в руках полотенце:

— Нам не о чем говорить. Ты вчера всё сказал своим поступком.

Он вздрогнул, словно я ударила его.

— Я пришёл извиниться. За зеркало. За то... что напугал тебя.

— Извинился? — я горько усмехнулась. — Ты разбил зеркало. Ты мог поранить меня. Это не просто «напугал», Даня. Это насилие.

Он закрыл глаза и сжал кулаки так, что побелели костяшки. На секунду мне показалось, что он сейчас снова сорвётся.

— Я знаю... я знаю, что я чудовище. Я сам себя боюсь иногда.

Эти слова прозвучали так искренне, что у меня перехватило дыхание. Передо мной стоял не самовлюблённый мажор, а сломленный человек.

— Зачем ты пришёл? — тихо спросила я.

Он открыл глаза. В них плескалась такая боль, что мне стало не по себе.

— Потому что я не могу без тебя дышать. Потому что когда ты вчера убежала... я понял, что если потеряю тебя, то окончательно сойду с ума.

Он сделал шаг вперёд:

— Я не прошу тебя простить меня сейчас. Я просто прошу дать мне шанс доказать, что я могу быть другим. Ради тебя.

Я смотрела на него и видела перед собой двух разных людей. Один — тот, кто вчера прижимал меня к стене в гневе. Другой — тот, кто сегодня стоит передо мной с раскаянием в глазах. Кто из них настоящий?

— Даня... — начала я, но договорить не успела.

Резкий звук отодвигаемого стула со стороны рояля заставил нас обоих обернуться. Маска встал из-за инструмента. Он медленно снял перчатки и положил их на крышку рояля. Его взгляд был прикован к Дане, и в нём читалась холодная ярость.

— Думаю, девушке нужно отдохнуть от твоего общества, Волков, — голос Марка был спокойным и ледяным.

Даня мгновенно ощетинился:

— А ты кто такой? Её новый телохранитель? Или просто решил поиграть в благородного рыцаря?

Марк спустился со сцены и подошёл к нам. Он был ниже Дани ростом, но сейчас казался гораздо опаснее.

— Я тот, кто знает правду о тебе. И я не позволю тебе сломать её жизнь так же, как ты сломал свою собственную.

Лицо Дани исказилось от гнева:

— Не смей говорить о том, чего не знаешь! Ты всегда завидовал мне! Тебе мало было того, что ты забрал у меня сестру? Теперь ты хочешь забрать её?

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Они говорили об этом при мне? Открыто?

— Хватит! — мой голос прозвучал неожиданно громко в наступившей тишине. — Прекратите оба!

Я посмотрела на Даню:

— Уходи. Пожалуйста. Дай мне время подумать.

Он перевёл взгляд на меня. В его глазах мелькнула искра надежды.

— Ты... ты позвонишь мне?

Я промолчала. Ответа у меня не было.

Даня кивнул, принимая моё молчание как знак согласия или просто не желая давить дальше. Он бросил последний уничтожающий взгляд на Марка и быстрым шагом вышел из ресторана, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.