Любовь "Онегина"

Полночь (убежище)

Внедорожник нёсся по ночному городу, нарушая все мыслимые правила. Виктор был за рулём как продолжение машины — собранный, молчаливый, глаза цепко следят за дорогой и зеркалами. Я сидела сзади, вжавшись в кожаное сиденье, и пыталась унять дрожь. Адреналин схлынул, оставив после себя звенящую пустоту и тупую боль в лодыжке.

Мы петляли по переулкам, проверяя, нет ли «хвоста». Наконец, машина свернула в тёмный двор-колодец и остановилась у неприметной двери в подвале. Виктор вышел первым, осмотрелся и кивнул мне:

— Идёмте. Осторожно, здесь ступеньки.

Мы спустились вниз по узкой лестнице. Дверь открылась бесшумно, и я снова оказалась в знакомом полумраке клуба «Полночь». Здесь ничего не изменилось: тяжёлые портьеры, запах дорогого табака и кожи, тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов. Но теперь это место не казалось мне уютным убежищем. Оно было похоже на бункер.

Навстречу нам из-за массивного стола поднялся Марк. Он был одет так же, как вчера — тёмная водолазка, рукава закатаны до локтей. Но сейчас в его взгляде не было ни мягкости, ни загадки. Только холодная сталь и тревога.

— Что случилось? — его голос был тихим, но требовательным.

— На квартиру Алены напали, — отчеканил Виктор. — Двое. Ломали дверь. Она успела уйти через балкон.

Марк сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Он перевёл взгляд на меня, и я невольно съёжилась под его тяжёлым взглядом.

— Ты ранена?

Я только сейчас заметила, что держусь за щиколотку.

— Кажется, я подвернула ногу... когда прыгала.

Не говоря ни слова, Марк подошёл ко мне и аккуратно взял за руку.

— Иди за мной.

Он провёл меня в небольшую комнату отдыха за кабинетом. Здесь стоял кожаный диван и аптечка на столике. Марк усадил меня и опустился передо мной на одно колено. Его пальцы были удивительно нежными, когда он осторожно снял с меня туфлю и начал ощупывать лодыжку через тонкий капрон колготок.

— Перелома нет, — констатировал он через минуту. — Сильный ушиб и растяжение. Нужно приложить лёд и туго перебинтовать.

Он действовал профессионально и быстро: принёс лёд из бара, аккуратно обработал ссадины на руках антисептиком. Я сидела молча, чувствуя странное оцепенение. Его забота была такой... правильной. Спокойной. Надёжной. В ней не было яростного напора Дани, который пугал и одновременно притягивал.

Закончив с перевязкой, Марк сел рядом со мной на диван.

— Алена... кто это был? Ты их видела?

Я покачала головой:

— Нет. Я слышала только голос... чужой. И Даня... он прислал сообщение прямо перед нападением. «Беги».

Марк нахмурился:

— Сообщение? Значит, он знал?

— Или сам их подослал, чтобы напугать тебя до смерти и заставить искать у него защиты, — жёстко вставил Виктор, стоявший в дверях как статуя.

Я вздрогнула от этой догадки:

— Нет... Даня не такой... То есть... я не знаю, какой он! Но зачем ему сначала предупреждать меня об опасности, а потом нападать?

Марк посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом:

— Потому что его методы... специфичны. Он мог знать о готовящемся нападении от своих же людей и использовать это как повод «спасти» тебя. Классическая манипуляция.

Слова Марка звучали логично, но сердце отказывалось в это верить. Я вспомнила взгляд Дани на набережной — взгляд человека на краю пропасти.

— А если это не он? Если это те же люди, что следили за мной? Те, кто прислал фото?

Марк переглянулся с Виктором:

— Это меняет дело. Если появился третий игрок... ситуация становится критической.

В кармане Марка завибрировал телефон. Он взглянул на экран и его лицо помрачнело ещё больше.

— Это Волков.

Он встал и отошёл к окну, отвечая на звонок:

— Да? ... Что значит «я знаю всё»? ... Не угрожай мне, Даня... ... Она здесь? ... Нет. И не будет... ... Делай что хочешь.

Марк сбросил вызов и с силой сжал телефон в руке так, что пластик жалобно скрипнул.

— Он знает, что ты здесь. Он в бешенстве. Угрожал сравнять это место с землёй, если я не выдам тебя.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота:

— Он едет сюда?

Марк покачал головой:

— Нет. Пока нет. Но он будет искать тебя по всему городу. И его люди тоже.

Виктор подошёл к столу и развернул на нём карту города:

— Нам нужно сменить точку дислокации. Здесь оставаться опасно. Волков знает это место.

Марк кивнул:

— Есть один вариант... Старый дом моего деда в Комарово. Там никого нет на зиму, но есть всё необходимое: связь, запас еды. Это уединённое место на берегу залива. Там мы сможем переждать и во всём разобраться.

Я слушала их разговор как сквозь туман. Комарово? Уединённый дом? Это звучало как начало новой жизни в бегах.