Любовь "Онегина"

Тень прошлого

Внедорожник нёсся по пустынному шоссе, разрывая темноту светом фар. В салоне висело тяжёлое молчание, нарушаемое лишь гулом мотора и моим прерывистым дыханием. Я сидела, зажатая между Марком и Даней, чувствуя их напряжение физически. Они не касались меня, но их тела были каменными от адреналина и готовности к новой атаке.

Марк гнал машину на север, в сторону границы с Финляндией. Виктор так и не появился. Мы не знали, жив ли он. Эта мысль холодным камнем лежала в груди, мешая дышать.

— Нужно сменить машину, — голос Марка был хриплым. — Они могли поставить жучок. Или запомнили номера.

Он свернул с трассы на неприметную лесную дорогу и через десять минут остановился у заброшенного охотничьего домика. Внутри пахло сыростью и гнилью, но здесь было пусто.

Мы вышли на воздух. Даня тут же отошёл в сторону, к кромке леса, словно ему было невыносимо находиться рядом с Марком. Я видела, как он достал телефон и отошёл ещё дальше, набирая чей-то номер.

Марк повернулся ко мне. В лунном свете его лицо казалось высеченным из гранита.

— Ты ранена? — он коснулся моей щеки, где царапина от щепки сочилась кровью.

— Ерунда, — я отвела его руку. — Что происходит, Марк? Кто эти люди? Почему они хотели меня убить?

Он тяжело вздохнул и прислонился к капоту машины:

— Я думаю... это связано с прошлым Дани. И с его отцом.

— С отцом? — я вспомнила слова Петра Аркадьевича о том, что ресторан принадлежал семье Волковых. — При чём тут его отец?

Марк посмотрел в ту сторону, где стоял Даня:

— Отец Дани был не просто ресторатором. Он был... скажем так, человеком с очень специфическими связями в 90-е. Когда бизнес стал легальным, он попытался отойти от дел. Но прошлое не отпускает так просто.

— Ты хочешь сказать... он был связан с криминалом?

— Не просто связан. Он был одним из тех, кто контролировал половину порта. Когда он решил «выйти на пенсию», это не всем понравилось. Начались проблемы: проверки, шантаж... А потом случился пожар в ресторане. «Евгений Онегин» сгорел дотла. Страховка не покрыла и половины убытков. Отец Дани не выдержал давления и... покончил с собой.

У меня перехватило дыхание:

— Господи...

— Да, — Марк горько усмехнулся. — Красивая картинка богатой семьи дала трещину. Даня тогда был подростком. Он остался один с матерью, которая тут же уехала за границу, оставив его разгребать руины.

Я вспомнила Даню в филармонии — его надломленный вид, его вспышку ярости в ресторане. Всё вставало на свои места. Его агрессия была не просто чертой характера — это была защитная реакция человека, которого жизнь била с самого детства.

— Но почему они охотятся за мной? — прошептала я.

Марк посмотрел на меня очень серьёзно:

— Потому что ты важна для него. Ты — его слабое место. Если они не могут добраться до него напрямую, они будут бить по тому, что ему дорого.

В этот момент Даня закончил разговор и направился к нам. Его походка была уверенной, но лицо оставалось мрачным.

— Есть новости? — спросил Марк, не меняя позы.

— Виктор жив, — голос Дани звучал глухо. — Он в частной клинике на Васильевском. Состояние тяжёлое, но стабильное.

Я выдохнула с облегчением:

— Слава богу...

Даня перевёл взгляд на меня, и на секунду в его глазах промелькнуло что-то похожее на благодарность за мою реакцию.

— Я договорился о палате с охраной. К нему никого не пустят без моего ведома.

Он снова посмотрел на Марка:

— А теперь твоя очередь делиться теориями.

Рассказал ему историю о криминальном прошлом отца и о том, что я стала мишенью как рычаг давления.

Даня слушал молча, играя желваками. Когда Марк закончил, он сплюнул на землю:

— Это старая история. Те люди давно либо в земле, либо сидят так высоко, что им нет дела до мести за старые обиды.

— Или кто-то из молодых шакалов решил поднять упавшее знамя и доказать свою силу, устранив тебя руками твоего же окружения, — парировал Марк.

Даня прищурился:

— Ты на что намекаешь?

Марк пожал плечами:

— Я ни на что не намекаю. Я лишь констатирую факт: нападение было слишком хорошо организовано. Они знали маршрут Виктора, знали про дом... Кто-то слил информацию изнутри.

Взгляд Дани похолодел:

— Ты хочешь сказать, что это я их навёл? Чтобы заманить тебя в ловушку?

Я встала между ними:

— Хватит! Вы опять за своё? Нас только что пытались убить! Нам нужно думать, как выжить, а не выяснять, кто кого больше ненавидит!

Они замолчали, сверля друг друга взглядами через мою голову.

Внезапно тишину леса прорезал звук вертолёта. Он шёл низко, шаря мощным прожектором по верхушкам деревьев.