Любовь "Онегина"

Ладожское убежище

Дорога до Ладоги заняла остаток ночи. Мы петляли по просёлочным дорогам, избегая основных трасс, где нас могли ждать. Марк вёл машину молча, его профиль в свете приборной панели казался высеченным из камня. Даня сидел рядом со мной на заднем сиденье, но между нами была пропасть шириной с Ладожское озеро. Мы оба молчали, погружённые в свои мысли.

Я смотрела на его руки, лежащие на коленях. Крепкие, жилистые руки музыканта, которые вчера держали нож и убивали, защищая меня. Этот контраст разрывал шаблон. Даня Волков был соткан из противоречий: гений и варвар, нежность и ярость, свет и тьма.

— Ты как? — его шёпот был едва слышен за шумом мотора.

— Жива, — так же тихо ответила я, не поворачивая головы.

— Прости за дом... за всё.

Я промолчала. Что тут скажешь? *«Ничего страшного, меня каждый день пытаются убить»*? Слова застряли в горле комом.

К утру мы свернули на лесную дорогу, ведущую к берегу озера. База отдыха оказалась комплексом деревянных коттеджей, стоящих прямо у воды. Место выглядело заброшенным и безлюдным. Даня набрал номер на спутниковом телефоне, который нашёл в бардачке.

— Игорь? Это Даня. Да... нужна твоя помощь. Мы на месте.

Через полчаса из-за поворота выехал старый уазик защитного цвета. За рулём сидел кряжистый мужчина лет пятидесяти с седой бородой и пронзительным взглядом.

— Данила! — он выскочил из машины и крепко обнял моего спутника. — Живой, чертяка! А я уж думал...

— Всё потом, Игорь, — Даня отстранился. — Нам нужно укрыться. У нас проблемы.

Игорь кивнул, окинув нашу компанию цепким взглядом бывалого вояки:

— Понял. Проходите в главный корпус. Там камин, тепло. И связь есть.

Внутри пахло деревом, дымом и сыростью. Игорь растопил огромную каменную печь, и вскоре по комнате разлилось живое тепло. Он молча выставил на стол консервы, хлеб и горячий чай в термосе.

Мы ели в тишине. Я чувствовала на себе взгляды обоих мужчин. Даня смотрел с тревогой и виной, Марк — с холодной настороженностью аналитика. Я была между ними как меж двух огней, и этот жар становился невыносимым.

После завтрака Игорь увёл Даню «перетереть кое-что», оставив нас с Марком одних в просторной гостиной с панорамным окном на озеро.

— Тебе нужно отдохнуть, — Марк кивнул на диван у камина. — Я подежурю.

Я устало опустилась на мягкие подушки. Сон накатывал волной, но мозг отказывался отключаться.

— Марк... — мой голос был слабым. — Почему ты не сказал мне про отца Дани раньше?

Он сел в кресло напротив, глядя на огонь:

— Потому что это не моя тайна. И потому что... я не был уверен, что ты готова услышать правду о нём. Ты видела только одну его сторону — яркую обложку столичного мажора.

— А ты видел только тёмную? — я приподнялась на локте. — Ты винишь его в смерти сестры, но разве ты сам не видишь, что он сломлен? Что эта боль пожирает его изнутри?

Лицо Марка окаменело:

— Я вижу монстра, который не умеет контролировать свою ярость. Вчера он мог убить тебя там, у зеркала. Просто потому что его задели твои слова.

— А ты? — парировала я. — Ты сегодня убил человека ножом для писем. Чем ты лучше?

Марк вздрогнул как от удара:

— Это была самооборона!

— Как и у него тогда... возможно.

Мы замолчали. В словах повисла тяжесть невысказанных обвинений.

В гостиную вошёл Даня. Он выглядел уставшим, но собранным.

— Игорь дал нам связь и оружие. И у него есть информация.

Он сел на подлокотник моего дивана:

— Мой отец... перед смертью он оставил мне кое-что. Дневник или скорее журнал. Там были имена партнёров, схемы... компромат на очень влиятельных людей. Я думал, он сгорел при пожаре в ресторане.

Марк напрягся:

— А он не сгорел?

Даня покачал головой:

— Отец спрятал его в банковской ячейке. Он завещал мне открыть её в день моего тридцатилетия. До этого ещё два года... Но я взломал её раньше.

Я слушала его затаив дыхание:

— И что там было?

Даня посмотрел мне прямо в глаза:

— Там было имя человека, который заказал пожар. Человека, который разорил отца и довёл его до самоубийства. И этот человек... он до сих пор жив и очень влиятелен.

Марк тихо присвистнул:

— Теперь понятно. Ты нашёл компромат и начал действовать? Шантажировать? Или просто копать под него?

Даня пожал плечами:

— Я просто хотел знать правду. Но кто-то узнал об этом. Кто-то очень близкий... Кто-то из моего окружения слил информацию о том, что дневник у меня.

Он перевёл взгляд на меня:

— Теперь понимаешь? Они охотятся не за мной. Они охотятся за этим дневником. А ты... ты просто оказалась не в то время не в том месте рядом со мной.