Любовь пепла и пламени

Глава 5

(Далекое прошлое)

— Прекрасная ночь, дочка, не правда ли?

Подошедшей женщине в длинном чёрном платье с белым жёстким воротником можно было дать максимум сорок лет. На деле же одной из Верховных ковена ведьм, что устроились в глубинах заколдованного леса, было сто двадцать.

— Верно, мама… — задумчиво протянула Селестия, не сводя глаз с пляшущих языков пламени костра, что горел неподалеку. В ее душе собирались темные тучи, и разогнать их не мог ни один из ветров.

— Что так гнетет тебя? Ни жива, ни мертва сидишь, словно в лабиринтах тьмы затерялась.

Отвлекаясь от тяжёлых мыслей, Селестия сдвинулась на шершавой коре, уступая место для матери.

Стрекотавшие до этого сверчки затихли, будто желали подслушать разговор двух Верховных — матери и дочери, первородных ведьм, появившихся из крови и намерения Великой Богини Матери, как и их немногочисленные сестры.

Существа, чуждые этому миру, но так отчаянно желающие жить на своей земле и по своим правилам.

— Ответь, как такое возможно, чтобы событие было невероятно прекрасным и ужасающе кошмарным? — задумчиво протянула Селестия. — В голове все не укладывается предчувствие, которому я не могу найти места в душе. Что-то изменит жизнь слишком сильно, бесповоротно… Это так… — попыталась она найти подходящее слово, но хаос, творившийся в душе и мыслях, никак не хотел обретать четкую форму. — Будоражит, но отравляет. Горечь послевкусия никак не уходит.

Юная Верховная ведьма, тридцати лет отроду, была действительно растеряна. Её пугали не сами изменения в жизни, а их последствия. Привыкшая заниматься делами ковена, самосовершенствоваться, жить как хочется, Селестия впервые начала сомневаться в созданных ею же правилах.

Что должно произойти такого, что, с одной стороны, вознесет тебя на небеса, а с другой — поставит на колени?

Подобные размышления и сегодня завели девушку в тупик, делая слабой. Непозволительная шалость — забывать о том, что ты одна из сильнейших ведьм во всем мире. Сколько бы магических существ он не скрывал.

Мать по-доброму усмехнулась.

— Знаешь, в жизни случается всякое. И описанные тобой чувства имеют место в жизни не только людей, но и нашей, — со знанием дела заговорила она. — Особенно, когда ты молода и в тебе ещё есть силы и желание чувствовать, биться за свои принципы и привязанности со всей страстью. Это часть нашей сущности, ибо Матерь никогда не была холодна и равнодушна. У всего есть грани. Если ты не знаешь о своих — ты просто еще не увидела их, не столкнулась с опытом, что способен, подобно Луне, заставить их сиять.

Зейнария подняла голову к ночному небу, рассматривая сияющую россыпь звёзд. Будь воля богини иной, где они могли бы оказаться сейчас? Наверняка, Великая Темная Мать создала десятки, а то и сотни рас и множество миров. Любопытство и страсть к экспериментам — унаследованная от Прародительницы черта.

Так почему же им выпала честь вклиниться в мир, где магический фон был столь низкий? Где за право жить надо бороться? Где приходится прятаться в лесу, наращивая могущество.

Практически отрезанные от мира, они не могли оценивать обстановку, планировать будущее. Ум местных людей не отличался гибкостью. Они были трусливыми и легко внушаемыми. Возможно, в этом были свои плюсы, ведь на этих людей можно было влиять. Но стоило ли оно того? Минусов, все же, было гораздо больше — ведьм боялись. А все, чего человек страшится, он старается уничтожить.

Но Верховная снова и снова душила эти рассуждения, понимая — Матерь точно знает, где сеять семена, и не Зейнарии её учить благоразумию.

— Думаешь, богиня пожелала показать мне одну из граней? — повернулась к ней дочь, сверкнув большими и синими, как драгоценные камни, глазами.

— Хочу посоветовать тебе просто принять это и расслабиться, отдаваясь воле Тьмы.

Может, зря она так испугалась? Зейнария задумалась, а не первую ли любовь уготовила для Селестии Великая Мать? У ведьм с этим беда, так уж повелось. Семьи заводить было не принято, дабы не растрачивать свою энергию и не забывать об истинной сути. А деток родить можно было при этом темной ведьме только по любви. Ну, или, хотя бы, влюблённости.

Хотя, странно, что она чувствует столь сильную тревогу. Любовь — это не всегда приятно, конечно, в последствии. Но чтобы столь сильный трепет и осторожность? Не демона ж она полюбит? Хотя, с ними и то все проще бы было, нежели с местными мужиками, что к ведьмам потискаться ходят, да от недугов разных полечиться.

Ох, Леси, да убережёт тебя богиня Тьма.

— Было бы все так просто, — буркнула дочь.

Селестия впервые не смогла чему-то дать определение, не смогла справиться. Всегда уверенная в себе, строгая, резкая — сейчас она сама себе напоминала потерявшегося в лесу котенка. И это было отвратительное чувство, недостойное Верховной — второй ведьмы в их ковене, что самой Великой Матерью по праву рождения была дарована привилегия называться Верховной и владеть силой, превышающей возможности остальных.

—Тебе не пристало бояться чего-либо, — вторила ее мыслям мать. — Ты – Верховная, ты родилась, чтобы направлять и вдохновлять ведьм своего ковена. Ты их голос, их душа, их ориентир. Почаще напоминай себе о том, что страхи внутри, а не снаружи. Никто в этом мире тебе не угроза! Самый главный враг прячется у нас внутри. Смахни тяжёлые мысли с плеч и иди танцевать к сёстрам, — качнула она головой в сторону кружащих у костра веселых девушек. — А завтра сходи в город на ярмарку, тебе не помешает отвлечься.

Мама была права. Тряхнув головой, Селестия спрыгнула с бревна и, смахнув несколько веточек с тёмной юбки, распустила чёрные, как ночь, волосы. Вдыхая прохладный воздух, девушка почувствовала, как Сила бушует в её теле, ища выхода.