Любовь пепла и пламени

Глава 8

— Селестия, ты хорошо подумала? — не сдавалась Джанет, следуя за подругой до самого конца леса. — Ну кто веселится в одиночку? Мы же с тобой — отличный дуэт! — Это из-за схождения присутствия богини, да? Может? все-таки поделишься тем, что произошло вчера?

Вот они и подошли к тому, что действительно мучило Джанет.

Юная Верховная вымученно застонала и обречённо посмотрела на рыжую красавицу. Конечно, не удивительно, что она хочет узнать всю правду в подробностях — другого от этой ведьмы ожидать и не стоило. Теперь многим, особенно первородным, интересно узнать о происходящем. Только никто, кроме самых приближенных, не посмеет напрямую завести об этом разговор. У Джанет первой кончилось терпение, и она решила времени зря не терять.

— Да, Джан, грядут перемены. Достаточно серьезные, чтобы сама Великая Матерь продемонстрировала свою волю, — устало качнув головой, она улыбнулась подруге. — Поэтому я хочу побыть одна. Собраться с силами, мыслями или просто отвлечься.

Картина моего будущего сильно смазалась. Не моя воля на то, но воля богини, и да будет так.

В зеленых, как весенняя трава, глазах напротив вспыхнула тревога. Где взять силы успокоить Джанет и пообещать, что все будет хорошо, когда сама Селестия не знает картины будущего? Ей тоже было неспокойно. Она желала предотвратить любые непредсказуемые последствия, но богиня явно дала понять, что происходящее — не то, что подвластно власти первородных.

Вышагивая по узкой тропинке, Селестия с любовью обвела взглядом зачарованный лес. Никто из коренного населения Антуриона и не догадывался, что эта территория полностью создана богиней Тьмы. Просто однажды, в обделенном магией мире, где-то на окраине, обычный лес стал намного больше и гуще. Густой, тёмный для незваных гостей, но наполненный волшебством для тех, кому он принадлежал.

Коренное население не обратило внимание на изменения на заброшенных территориях. Подумаешь, лес да лес, ну, гуще стал, ну, больше. Измерять ведь никто не пойдет. Люди копошились в своих "муравейниках" и не особо задумывались над возникающими в их мире переменами. А уж "изменившийся" лес стал их отпугивать на уровне внутреннего чутья и желания жить. Ещё бы, он был пропитан магией, заселен новой расой и время от времени спонтанно возникающими блуждающими порталами.

Думая о последнем, Селестия тяжко вздохнула. Вот бы научиться управлять ими. Сейчас спонтанно раскрывающиеся порталы почти не встретить, так как со временем магический фон из-за появления первородных в безмагическом мире стабилизировался. Но память о них и потерянных возможностях жили в сердце юной Верховной.

— Богиня оберегает нас, ведь так? Она не навредит своему творению, Леси, — обеспокоенно спросила Джанет, хватая подругу за руку и вынуждая остановиться.

Беспокоится. Очень сильно. Ну что с ней поделать?

Она росла вместе с Селестией, знала её, как себя. И сейчас могла поклясться, что подруга обеспокоена. Нет, не так. Селестия была напугана и растеряна. И именно это чертовски напрягало Джанет. Её уверенная, дерзкая и хладнокровная подруга ничего и никогда всерьёз не боялась. Что на самом деле должна была показать ей Тьма, чтобы посадить такое семя смятения в свою Верховную?

— Наша Мать никогда ничего не делает зря, дорогая сестра, — Селестия нашла в себе силы и тепло улыбнулась, сжав руку Джанет, а затем и вовсе обняла её. Она должна позаботиться о покое Джанет, так правильно. — И у меня все будет хорошо, уж можешь не сомневаться, — как можно легкомысленней хмыкнула она, отстраняясь. — Так что сотри с лица эту убогую эмоцию сочувствия. Я ещё весь ковен переживу, неужели сомневаешься? — вызывающе произнесла она, вздернув подбородок.

Джанет, наконец, рассмеялась, сбрасывая напряжение. Вот теперь перед ней действительно была Селестия Уайф, вторая Верховная ковена первородных ведьм. Бесстрашная, наглая, немного жестокая, но такая родная и тёплая.

— Ладно, иди уже, коварная чёрная ведьма, — махнула ей рукой Джанет, отпуская. — Отдохни как следует. И давай без кровавых жертвоприношений. Не прощу, если проведёшь без меня хоть один ритуал, — пригрозила она и звонко расхохоталась.

Кто-то считал ведьм, живущих на территории этого леса сумасшедшими. Что ж, они были недалеки от истины. Творчество и сумасшествие у этих женщин часто становились синонимами.

Селестия вышла из леса на протоптанную дорожку, ведущую в соседний городок. Лёгкий тёплый ветерок играл с её волосами, явно собираясь сделать девушке причёску на свой лад. Чёрные локоны рассыпались по плечам, делая образ более мягким, но, при этом, чарующим. Верховная не противилась, она любила природу и все её проявления. Чего только стоили могучие ливни, грозы и ураганы. Они любого могли заставить трепетать, особенно, если находиться в их эпицентре.

Настроение становилось все лучше, а сердце девушки начинало звучать в такт романтичной мелодии солнечного лета. Воодушевленная прекрасным утром, ведьма тихо запела:

— Заведу тебя в лес, где деревья до небес.

Сердце обману рано поутру.

Будешь ты скучать, меня, милый, звать.

А я не приду, я горю в Аду!

"Да уж, конец смазанный получился... ", — ухмыльнувшись, подумала ведьма и растянула губы в широкой улыбке. Пела девушка красиво, а вот песни сочинять не очень любила. То ли дело заклинания — это другое!

На самом деле, Селестия, как и все в этом мире и в другом, иногда испытывала странное томление в груди. Она замирала, когда слушала сказки о любви, но старалась не показывать этой слабости перед другими.

Да, любовь для неё была признаком слабости. Она затуманивала разум, мешала быть собой, путала планы и ослепляла. Зачем же эта непутевая болячка нужна? Стать зависимой от какого-то мужчины, думать о нем больше, чем о родном ковене…

Глупо. Греховно. Непозволительно.

То ли дело — свобода. Полная грудь воздуха, произвольный танец, где ты полностью ощущаешь себя хозяйкой жизни, и холодная голова. Романтика, душевный подъем — это все, конечно, хорошо, но в меру. В качестве влюблённости, например. И её достаточно ведьме для продолжения рода.