Любовь по астрономическим меркам

Глава 5

«Серенада» плавно скользила в гиперпространстве, оставляя за собой мир Хроноса с его причудливой тканью времени. Но внутри корабля царила неестественная, гнетущая тишина. Лео, стоя у центральной консоли, чувствовал, как каждый нерв его тела напряжен до предела. Рука все еще помнила тепло пальцев Люми, но сейчас это воспоминание вызывало не тепло, а леденящий ужас.

Он запускал один диагностический алгоритм за другим, его пальцы летали над сенсорными панелями с привычной профессиональной холодностью, которая так контрастировала с тем мальчишкой, что всего час назад гонялся за ней в невесомости.

— Лео? — тихий голос Люми прозвучал с другого конца каюты. Она стояла, обняв себя, и ее сияние, обычно такое яркое, было тусклым и неровным, как огонек на ветру. — Что происходит?

— Проверка, — отрезал он, не глядя на нее. Его голос прозвучал резко, как удар скальпеля. — Гипотеза требует доказательств, а у нас, как выяснилось, слишком много эмоций и слишком мало фактов.

— Какая гипотеза? — ее голос дрогнул.

Наконец он повернулся к ней. Его глаза, которые только что светились смехом, теперь были плоскими и холодными, как лед на темной стороне астероида.
— Гипотеза о том, что наши чувства это не более чем успешный результат калибровки алгоритмов Службы Галактических Орбит.

Он ударил по панели и в центре каюты всплыла сложная голограмма — схема их недавнего «свидания» с Хронийцами. Данные текли бешеными потоками: нейронная активность, кожно-гальваническая реакция, паттерны дыхания, спектральный анализ ее свечения.

— Смотри, — он указал на несколько маркеров. — Вот здесь, в момент нашего «душевного» разговора об отсутствии. Пик выброса окситоцина у меня, коррелирующее усиление эмиссии в твоем тета-диапазоне. Идеальный резонанс, слишком идеальный.

Он переключил схему.
— А вот наша «игра». Резкий всплеск дофамина и адреналина. Синхронизация на 97,3%. Это не естественно, Люми! Это... предсказуемо! Как отлаженный танец!

Люми смотрела на голограмму, и ее лицо становилось все бледнее.
— Ты думаешь, это... программа? Что все, что мы чувствовали...?

— Я думаю, что мы подопытные крысы в самом масштабном эксперименте по созданию управляемых эмоций! — его голос сорвался, выдавая отчаянную ярость, которую он пытался задавить холодом. — Они не соединяют сердца! Они их паяют! Как микросхемы! И наши... эти... — он с трудом выговорил слово, — «чувства» — всего лишь успешный прототип!

Он снова замер над консолью, вводя новые команды. Его пальцы дрожали.
— Их система должна где-то хранить исходный код. Протоколы воздействия. Я найду их, я докажу это.

— Лео, остановись, — тихо попросила Люми. Она подошла ближе, и ее золотые глаза были полны боли. — Что это изменит? Если то, что мы чувствуем, реально для нас...

— Реально? — он резко обернулся к ней, и в его взгляде пылал такой жгучий скепсис, что она отшатнулась. — Реальность можно измерить, взвесить, подтвердить! А это? Что это, Люми? Скажи мне! Что ты сейчас чувствуешь? И твои ли это чувства, или это просто удачно подобранный набор стимулов, который СГО вшила в твое эмпатическое сознание, как вирус?

Она замерла, и ее сияние погасло окончательно, оставив лишь бледную, уязвимую кожу.
— Я... не знаю, — прошептала она. — Я вижу твоего Внутреннего Ребенка. Он... он плачет и он настоящий. Я в этом уверена.

— А я нет! — крикнул он, ударив кулаком по панели. — Я не уверен больше ни в чем! После того, что случилось на Земле... Я доверял Кире! Я верил в то, что наши чувства были настоящими! И что? Они оказались дешевой подделкой, браком на производстве! И теперь... теперь история повторяется. Только в галактическом масштабе.

В его голосе послышались надломленные, спрятанные глубоко нотки. Боль предательства, которую он так и не смог излечить.

Люми смотрела на него, и по ее щеке скатилась серебристая слеза. Она не пыталась его обнять. Не пыталась утешить. Она просто стояла и смотрела, принимая его боль и его ярость.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Ищи. Ищи свои доказательства. Но ответь мне сначала на один вопрос. Тот мальчик, который видел в звездах чудеса... он бы поверил в то, что его чувства ненастоящие?

Лео застыл. Его взгляд, устремленный на голограмму, дрогнул. Он снова увидел себя маленького, с книгой о созвездиях. Того, кто верил в магию без доказательств.

— Этот мальчик был дураком, — с трудом выговорил он.

— Нет, — возразила Люми. Ее голос снова обрел силу, тихую, но несгибаемую. — Он был смелым. Он верил, несмотря ни на что и именно он, а не циничный взрослый, смог установить контакт с Ворпиками. Именно он нашел чудо в ожидании на Хроносе. Может быть, именно ему и стоит доверять?

В этот момент на консоли замигал красный индикатор. Лео снова сосредоточился на экране. Его лицо вытянулось.

— Я нашел, — прошептал он. — Базовый протокол... «Оптимизация эмоционального отклика у кандидата-гомо сапиенс». И... приоритетная цель... «Установление глубокой эмпатической связи с адаптером Люми-Ф-7 для повышения эффективности калибровки».

Он поднял на нее взгляд, и в его глазах было опустошение.
— Видишь? Все это... все было запрограммировано с самого начала.

Люми медленно подошла к консоли и посмотрела на холодные строки кода. Затем она посмотрела на него.

— А теперь посмотри на меня, Лео, — сказала она мягко. — Не на мои биометрические данные, не на код, а на меня. И скажи мне, что то, что ты чувствовал, когда мы парили в невесомости, было ложью.

Он смотрел в ее золотые глаза, видел в них отражение своего собственного смятения, свою боль, свою надежду. Видел ту самую искренность, которая заставила его рассказать ей о своем одиночестве.

— Я... не могу, — сдался он, и его голос снова стал просто человеческим, уставшим, растерянным, раненым.

— Потому что это не ложь, — тихо сказала Люми. — Потому что никакой алгоритм не может создать то, чего нет. Он может только усилить то, что уже было. Семя. Посаженное в тебя того мальчика, который верил в чудеса и в меня.