Любовь по-драконьи. Первая часть

Глава 11

Я просыпалась словно в бреду и снова засыпала. Мне снилось, будто мою спину вновь дерет гаргара. Казалось, птица терзала меня часами, и, не выдерживая этого муторного, приправленного болью бреда, я начинала стонать. Тогда на какое– то время боль отступала, чтобы вскоре вновь вернуться с новыми силами. В те редкие моменты, когда я все– таки приходила в себя окончательно и понимала, что никаких пернатых в округе нет и быть не может, ибо лежу я на животе на больничной койке и в лазарете, сразу же прибегал лекарь и, не отвечая на мои тихие вопросы, вкалывал мне какое– то лекарство, от которого я вновь уплывала в объятия тяжелого сна.

Сколько это все продолжалось: день, декаду, месяц – я не знаю, но в одно прекрасное солнечное утро я пришла в себя, и лекарь не стал меня усыплять обратно. Вместо этого пожилой красноволосый дракон осмотрел меня со всех сторон, намазал щеку и спину какой– то вонючей бурой жижей и, удовлетворенно покачав головой, удалился, пообещав выпустить из лазарета уже через час. Как назло, для того, чтобы проведать меня, все выбрали именно этот час.

– О! Маринка, пришла в себя! – радостно возвестила первая ласточка, точнее драконица, впорхнувшая в мою палату.

– А были сомнения? – приподняла я голову, чтобы взглянуть на Линдалу.

– Ну– у– у, – замялась она. – В принципе, нет, но тебе в рану попала инфекция, и началось заражение крови. Это все, конечно же, лечится, – поспешно затараторила она, чтобы меня успокоить. – Вопрос был только, как быстро, но ты молодец. Я даже не ожидала, что человек может так скоро выкарабкаться.

– Эм, – ошарашенно протянула в ответ. – Так скоро – это сколько?

– Ты была без сознания три дня.

– Три дня?!

– Вот и я говорю, что быстро, – улыбнулась Линда и радостно затараторила: – Ты себе не представляешь, как мы перепугались все, когда Свэн с перекошенным от злости лицом принес на руках окровавленную тебя. Точнее, перепугалась– то я, остальные… – драконица задумалась, видимо, подбирая более корректное выражение, – сочли итог закономерным, – наконец выдала она. – Представляешь, по Истариону слухи пошли, будто ты брату изменяла, – отчего– то шепотом проговорила девушка. – Женская половина вообще гудела как улей, наперебой обсуждая то, что Свэн сам тебя порвал из ревности или в отместку, но ведь это же не он!

В подтверждение я отрицательно покачала головой. Интересно, каким образом эта глупая легенда вышла за пределы нашего тесного трио? Неужели Аленка доумилась сболтнуть кому– то еще?! А между тем Линдала продолжила посвящать меня в события прошедших трех дней.

– Тебя сразу же в лазарет определили, и первые сутки брат вообще не отходил ни на шаг, все нервы мэтру Гардару вытрепал. Потом– то его все– таки выгнали, и началось! Свэн ходил мрачнее тучи, рычал на всех подряд и каждый час справлялся о твоем здоровье. Успокоился, только когда ему мэтр самолично четыре раза повторил, что кризис миновал, а до этого момента наш дорогой Мессир успел обезглавить два дистрикта, представляешь? – хихикнула в кулачок девушка и, заметив мои округлившиеся глаза, все же пояснила: – Да не пугайся ты так! Эти иди… недалекие личности на ежегодном совете пытались качать права, за что и были сняты с должностей. Уж за столько лет можно было бы и запомнить, что к Патрону в плохом настроении лучше не лезть… Остынет, может, и вернет их обратно, – легкомысленно пожала плечами драконица. – А может, и нет. Нам– то что! Главное, что ты жива и здорова, теперь брат наконец– то успокоится, а то некоторые уже по Истариону ходить боятся.

Нда, кажется, Свэн разозлился не на шутку, и, надеюсь Аленка его гнев пережила. И кстати!

– Где Алена?

От промелькнувшей мысли меня бросило в холодный пот, и, неуклюже повозившись, я все– таки умудрилась сесть. Про Аленку Линда ведь вообще ни слова не сказала, а это может означать, что…

– Алена где? – с нажимом повторила я, уже представляя себе ее истерзанное тело, висящее на цепи в одной из чистых белых камер подземелья.

Если Свэн ее растерзал, то на Второй континент мне можно не возвращаться: волчий билет за профнепригодность обеспечен. Даже если и удастся доказать свою невиновность (хотя в данной ситуации я скорее пострадавшая сторона, но кого это волнует), то все равно пятно на репутации останется. Как говорят гномы про людей: камушки– то нашлись, а осадочек остался. К тому же переселенцев не так много, и трагическую гибель одной из них, тем более от рук «деспота и тирана с соседнего континента», обязательно осветят в прессе.

Богиня– Мать! Ну чем я тебе настолько насолила?! Обещаю: еще одна подобная ситуация – и я однозначно сменю вероисповедание! Выбор благо есть.

– Да лежи ты! – воскликнула Лин, пытаясь уложить меня обратно, но я упорно сопротивлялась. – Да в порядке с ней все! – выкрикнула драконица. – За бабезьяной твоей Дырокол приглядывает. Он единственный, кто хоть как– то может с ней общаться.

– Линда! – привычно возмутилась я. – Он не Дырокол, а Дыра…

– Да знаю я, – также привычно отмахнулась она. Эта мелкая язва всегда коверкала имя друга Мессира, хорошо хоть не при всех.

– Она не пострадала? – задала следующий животрепещущий вопрос я.

– Если ты сейчас о гаргарах, – поморщилась Линда, – то Алена отделалась мелкими царапинами и ссадинами, в отличие от тебя, а если о брате, – заставив меня не на шутку занервничать, сделала драматическую паузу она, – то нет, он ее, к сожалению, не убил и даже пальцем не тронул, хотя следовало бы, – зло подытожила Линда. – Эту бабезьяну вообще, по уму, выдрать бы не помешало. Розгами, моченными в соли. И на колени на сутки. На горох с гречкой!