Любовь по контракту

Глава 7. Загородный дом и одна неудобная кровать

"Фиктивный брак становится слишком реальным, когда вам приходится делить не только квартиру, но и одеяло. Особенно если это одеяло — единственное, что мешает вам убить друг друга. Или поцеловать. В зависимости от настроения."

Загородный дом Олега Борисовича оказался огромным, стильным… и абсолютно не приспособленным для фиктивных пар.

Алиса застыла на пороге «гостевой спальни», сжимая свою сумку так, что пальцы побелели.

— Одна кровать.

— Я вижу, — Марк стоял в полуметре от неё, скрестив руки. Его тень на стене выглядела подозрительно довольной, будто уже предвкушала хаос.

— Одна. Кровать.

— Может, в шкафу есть спальный мешок?

Алиса резко развернулась и распахнула дверцу гардероба.

Пусто.

— Прекрасно.

Марк вздохнул, почесал затылок и неожиданно ухмыльнулся:

— Что, Воронцова, боишься, что не сможешь себя контролировать?

— Я боюсь, что не смогу удержаться и столкну тебя с этой кровати посреди ночи.

Он рассмеялся и швырнул подушку в её сторону:

— Расслабься. Я могу спать на полу.

Алиса поймала подушку, но вдруг заметила две детали:

1. Пол был каменным.
2. Одеяло было одно.

— Ты… — она заколебалась. — Ты простудишься. И тогда Олег Борисович решит, что я тебя не берегу.

Марк поднял бровь:

— Значит, делим кровать?

— Как враги.

— Как соседи.

— Как…

Дверь резко распахнулась.

— О, вы уже обустраиваетесь! — Олег Борисович сиял, держа в руках бутылку вина и два бокала. — Я принёс вам… сюрприз!

Алиса инстинктивно отпрыгнула от кровати, будто та внезапно загорелась.

— Мы как раз… обсуждали расписание.

— Какое расписание? — босс хитро подмигнул. — У вас же медовый месяц!

Он поставил вино на тумбочку и вдруг достал из кармана маленькую коробочку.

— И ещё кое-что… для настроения.

Алиса посмотрела.

Это были конфеты в форме сердечек.

Марк фыркнул:

— Вы… слишком любезны.

— О, это не от меня! — Олег Борисович засмеялся. — Это Катя передала. Она сказала, что вы… как бы это… нуждаетесь в помощи.

Алиса застыла.

Катя?

Она что, специально…

Но босс уже удалялся, оставив их в гробовой тишине.

Марк первым нарушил молчание:

— Ну что, враги… делим вино?

Алиса медленно повернулась к нему.

— Ты рассказал Кате про… кровать?

— Нет.

— Тогда почему…

— Потому что она догадалась, — он поймал её взгляд. — Все догадываются, Алиса. Кроме тебя.

И подал ей бокал.

***

"Ложь — это когда ты говоришь «мы просто притворяемся», но твоё сердце бьётся так громко, что его слышно даже в соседней комнате. А ещё хуже — когда ты понимаешь, что оно бьётся не только у тебя."

Кровать была достаточно широкой для двоих, но Алиса чувствовала каждое его движение. Каждый вздох. Каждый едва уловимый поворот тела. Казалось, пространство между ними сжималось, будто сама комната решила сыграть против них.

Они лежали спиной к спине, как два осторожных незнакомца в переполненном метро, стараясь не соприкоснуться. Алиса уставилась в потолок, считая трещины в штукатурке (их было ровно семь, и все они напоминали ей о том, как трещит по швам её хладнокровие).

— Ты не спишь? — прошептал Марк. Его голос в темноте звучал глубже, теплее.

— Нет.

— Я тоже.

Тишина.

Где-то за окном шумел дождь, стуча по подоконнику, будто настойчивый гость, которому не терпится войти. Алиса внезапно осознала, что запомнила запах его шампуня — что-то древесное, с легкой горчинкой. Чёрт.

— Алиса…

— Да?

Он повернулся к ней. В темноте его глаза казались ещё глубже, как два тёмных омута, в которых так легко утонуть. Лунный свет скользил по его скулам, очерчивая профиль, который она, к своему ужасу, уже успела изучить до мельчайших деталей.

— Что, если мы…

Вдруг — скрип половиц за дверью.

Оба замерли.

— Кто-то стоит в коридоре, — прошептала Алиса, чувствуя, как её сердце начинает бешено колотиться.

Марк медленно кивнул.

— Олег Борисович. Или…

Они одновременно догадались.

Глеб.

И тогда Марк принял решение.

Он резко притянул Алису к себе.

— Что ты…

— Играем роль, — прошептал он, но его губы были так близко, что она почувствовала его дыхание на своих.

Его рука скользнула по её спине, ладонь оказалась под её лопаткой — тёплая, твердая, слишком реальная.

— Марк…

— Просто… притворись, — он провёл пальцами по её позвоночнику, и Алиса почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

Она закрыла глаза.

И неожиданно поняла…

Она больше не притворяется.

За дверью послышался ещё один скрип — ближе, настороженный.

— Он всё ещё там, — шепнула Алиса, но её голос дрогнул, потому что пальцы Марка теперь медленно двигались вверх, к её шее, запутываясь в прядях волос.

— Знаю, — он притянул её ещё ближе, и она почувствовала, как его сердце бьётся так же часто, как её.

— Нам нужно… звучать убедительно, — прошептал он, и его губы почти коснулись её уха.

Алиса подавила стон.

— Ты предлагаешь…

— Притвориться, что мы…

— …занимаемся любовью? — она закончила за него, и её собственные слова обожгли её, как раскалённый металл.

Марк замер.

— Да.

Тишина.

Затем Алиса услышала, как он приглушённо смеётся.

— Что?

— Просто… — его пальцы осторожно коснулись её подбородка, — …я не уверен, что смогу это изобразить.

— Почему?

— Потому что, — он наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись, — я не уверен, что смогу притворяться.

И тогда Алиса перестала думать.

Она сама закрыла расстояние между ними.

Их губы встретились — сначала неуверенно, потом жадно, как будто они оба пытались нагнать упущенное время.