Любовь по контракту

Глава 8. Утро после

"Самое неловкое в фиктивном браке — это когда ты просыпаешься, обняв его, и не можешь вспомнить, где заканчивается притворство и начинается правда. Особенно если его рука лежит там, где ей явно не место."

Алиса проснулась от тепла.

Не от солнечного света, пробивающегося сквозь шторы. Не от дуновения утреннего ветерка. А от него. От Марка, чья рука лежала у неё на талии, а дыхание ровно касалось её шеи, будто они спали так всю жизнь.

Она замерла, боясь пошевелиться.

Как мы так оказались?

В памяти всплывали обрывки вчерашнего: шёпот в темноте, его рука на её спине, притворные стоны для подслушивающего Глеба…

А потом…

Потом они действительно заснули.

И теперь она просыпалась в его объятиях, словно это было самой естественной вещью на свете.

— Ты уже проснулась, — его голос был низким, хриплым от сна, и от этого по её спине пробежали мурашки.

Алиса резко отстранилась, ударившись спиной о край кровати.

— Я… мы…

Марк лениво приподнялся на локте, его волосы были растрёпаны (и, чёрт возьми, почему это выглядело так привлекательно?), а взгляд — слишком спокойным для человека, который только что обнимал свою фиктивную жену.

— Расслабься. Ничего не случилось.

— Я знаю! — Алиса слишком резко вскочила, поправляя смятое платье. — Это просто… часть договора.

— Конечно, — он потянулся, и футболка приподнялась, открывая полоску живота. Алиса отвела взгляд, но было уже поздно — образ отпечатался в мозгу, как фото в инстаграме. — Кстати, а где Глеб?

Как будто по заказу, в коридоре раздались шаги, а затем — громкий стук в дверь.

— Марк? Алиса? — голос Олега Борисовича звучал слишком бодро для утра. — Завтрак на веранде! И… поторопитесь!

Марк переглянулся с Алисой.

— Нам нужно изображать счастливую пару, — прошептал он.

— Я знаю, — она сжала зубы.

— Значит…

Он встал, подошёл к ней вплотную и неожиданно прикоснулся к её щеке.

— Что ты…

— Олег Борисович всё ещё за дверью, — тихо сказал Марк. — Он ждёт, что услышит, как мы… целуемся.

Алиса закрыла глаза.

— Ненавижу тебя.

— Взаимно, — он наклонился, его губы коснулись её щеки…

А дверь внезапно распахнулась.

— Ой-ой-ой! — Олег Борисович прикрыл глаза ладонью, но широко улыбался. — Молодожёны!

Алиса покраснела, а Марк невозмутимо убрал руку.

— Мы почти готовы.

— Конечно, конечно! — босс подмигнул. — Только… может, сначала переоденетесь?

Алиса посмотрела вниз.

Её платье было смято.

Его футболка — задрана.

И оба они выглядели так, будто провели очень активную ночь.

— О Боже… — прошептала она.

Марк тихо рассмеялся.

— Ну что, жена… пойдём завтракать?

***

"Завтрак с врагами — как игра в русскую рулетку. Только вместо пули — тосты с подтекстом, а вместо револьвера — твой фиктивный муж, который внезапно решил, что он настоящий."

Веранда утопала в утреннем солнце, но атмосфера за столом была гуще, чем апельсиновый фреш в бокале Кати. Воздух звенел от невысказанных фраз, а взгляды, которыми обменивались присутствующие, могли бы прошить бронежилет насквозь.

Глеб сидел, неприлично ухмыляясь, будто только что выиграл в покер против слепого котёнка. Его взгляд скользил между Алисой и Марком, словно пытался найти следы вчерашней «семейной идиллии» на их лицах — покрасневшие уши, синяки от недосыпа или, может быть, следы зубов на шее.

— Хорошо выспались? — спросил он, растягивая слова, как жвачку, и при этом так выразительно подмигнул, что Алиса внезапно задумалась, не является ли подмигивание уголовно наказуемым.

— Прекрасно, — бросила Алиса, наливая себе кофе с таким видом, будто это был не арабика, а чистый адреналин. Напиток был настолько крепким, что, кажется, мог бы самостоятельно подать в суд за плохое обращение.

— Очень крепко, — добавил Марк, беря у неё из рук тост и намеренно задевая её пальцы. Контакт длился доли секунды, но Алиса почувствовала, как по её спине пробежал разряд тока. Или это просто был эффект от кофе?

Их взгляды встретились — и Алиса вдруг поняла:

Они теперь играют вместе.

И это было…

Опасно.

Катя, сидевшая напротив, игриво подняла бровь. Её маникюр (кроваво-красный, конечно) постукивал по стеклу бокала, словно отсчитывая секунды до неизбежного взрыва.

— Выглядите очень… отдохнувшими, — она сделала глоток сока, но её глаза кричали: «Я знаю всё. И мне это нравится.»

— Спасибо, — Марк улыбнулся той самой улыбкой, которая сводила женщин с ума, и положил руку на колено Алисы.

Та дёрнулась, как кошка, на которую неожиданно капнули водой, но не стала отодвигать ногу. В конце концов, они же «семья», верно?

— Мы очень старались, — добавила она сладким голосом, глядя прямо на Глеба, и при этом так яростно резала ножом яичницу, будто это было его лицо.

Тот побледнел, как простыня после пятой стирки, а Олег Борисович радостно хлопнул в ладоши:

— Вот это настоящая семейная идиллия!

Алиса прикусила губу, чувствуя, как рука Марка медленно, но неумолимо двигается выше по её ноге.

— Марк… — она предупредительно нахмурилась, но её голос звучал странно хрипло.

— Что? — он невинно улыбнулся, как ангел, который только что украл последнее печенье. — Просто играю свою роль.

— Играешь слишком хорошо, — прошипела она, чувствуя, как её щёки начинают гореть.

— Спасибо, — он приблизился к её уху, и его горячее дыхание обожгло кожу. — Но это ещё не всё.

И в этот момент Глеб резко встал, опрокинув стул с таким грохотом, что где-то в саду испуганно зачирикали птицы.

— Мне нужно… позвонить.

Олег Борисович проводил его взглядом, а потом вздохнул с театральной грустью:

— Молодёжь… Совсем не умеет держать себя в руках.

Алиса сжала вилку так, что металл заскрипел в протесте.