Любовь по лицензии, или как приручить инспектора

Глава 1. В которой я нарушаю три пункта договора ещё до того, как его подписываю

Дождь шёл третий день подряд, и мой фамильяр объявил забастовку.

— Я не выйду из-под кровати, пока ты не наладишь климат-контроль в этой халупе, — заявил Бальтазар, демонстративно сворачиваясь в клубок на моём единственном тёплом свитере. — У меня лапки мёрзнут. И хвост. И достоинство.

— Ты кот, — напомнила я, пытаясь одновременно помешивать зелье от насморка и заполнять налоговую декларацию за третий квартал. — У тебя нет достоинства. Ты вчера украл сосиску у соседского пуделя.

— Это была ритуальная сосиска! — возмутился Бальтазар. — И вообще, не отвлекайся. Твой отчёт горит уже неделю, а ты даже не начинала.

Я бросила взгляд на кипу пергаментов, угрожающе покачивающуюся на краю стола. Где-то в её недрах прятались счета за аренду, просроченное уведомление о техосмотре метлы и три грозных письма из Департамента магического лицензирования. Каждое начиналось со слов «В связи с выявленными нарушениями» и заканчивалось обещанием карательных мер.

Карательные меры меня не пугали. Меня пугала перспектива заполнять форму ДМЛ-147/б «О внесении изменений в реестр бытовых проклятий».

— Знаешь что, — сказала я, откладывая половник. — Я просто не буду ничего заполнять. Что они мне сделают? Арестуют?

Бальтазар высунул голову из-под свитера и посмотрел на меня с выражением, которое у котов означает «ты идиотка, но я к тебе привязан».

— Они пришлют инспектора.

Я замерла.

— Не пришлют.

— Пришлют, — мрачно подтвердил Бальтазар. — Ты просрочила регистрацию фамильяра, не сдала квартальный отчёт по использованию магии третьего круга, и — моё любимое — ты до сих пор не внесла в лицензию пункт о том, что твой фамильяр является говорящим. По документам я у тебя всё ещё просто кот. Обычный. Без способностей.

— Но ты и есть просто кот! Просто с плохим характером и способностью разговаривать!

— Вот именно. А по документам я — домашнее животное без магической нагрузки. А по факту — квалифицированный фамильяр с десятилетним стажем. Это несоответствие, Лив. Серьёзное несоответствие. И они это выяснят.

Я медленно опустилась на стул. В кастрюле что-то булькнуло, и кухню заволокло фиолетовым паром, пахнущим одновременно лавандой и подгоревшим печеньем. Зелье от насморка категорически отказывалось становиться прозрачным, как того требовал рецепт. Оно настаивало на том, чтобы быть фиолетовым, и, кажется, начинало проявлять зачатки разума.

— Лив, — тихо сказал Бальтазар, — у тебя в кастрюле зелье, которое пытается сбежать. Оно уже перевалилось через край и ползёт к двери.

Я обернулась. Фиолетовая субстанция действительно выбралась из кастрюли и теперь деловито, с достоинством оползня, двигалась по столу в направлении выхода. От неё отделился небольшой сгусток, который попытался открутить дверную ручку.

— Слушай, — сказала я зелью, — ты не могло бы подождать? У меня кризис.

Зелье замерло. Потом от него отделился ещё один сгусток, который сформировался в нечто, отдалённо напоминающее вопросительный знак.

— Оно тебя не понимает, — прокомментировал Бальтазар. — У него нет органов слуха. И мозга.

— Зато у него есть целеустремлённость, — заметила я. — В отличие от некоторых.

Кот фыркнул и снова спрятался под свитер.

Я глубоко вздохнула и попыталась собраться с мыслями. Итак. У меня просрочена лицензия. У меня незарегистрированный говорящий фамильяр. У меня не сдан отчёт за третий квартал. У меня зелье, которое проявляет признаки разумной жизни и явно планирует эмиграцию. И завтра ко мне, скорее всего, придёт инспектор из Департамента.

Что может быть хуже?

Ответ на этот вопрос я получила на следующее утро, когда в дверь постучали.

Я открыла — и обнаружила на пороге мужчину. Высокого. В безупречно сидящем тёмном костюме, который выглядел так, словно его сшили специально для того, чтобы подчеркнуть: его обладатель — серьёзный человек, и шутки с ним плохи. В руках он держал кожаный портфель и зонт, с которого не падало ни капли, хотя дождь всё ещё лил как из ведра.

— Доброе утро, — произнёс он голосом, от которого у меня почему-то похолодело в животе и одновременно потеплело где-то в районе груди. — Госпожа Оливия Марч? Ведьма четвёртого разряда, специализация «бытовая магия и мелкие проклятия»?

— Э-э-э... — сказала я, потому что мой мозг временно отключился, пытаясь обработать информацию о том, что инспектор оказался до неприличия красивым. Не «красивым» в смысле «приятный молодой человек». А красивым так, что хотелось немедленно проверить, не наложено ли на него какое-нибудь заклинание привлекательности. Но я ничего не чувствовала — никаких магических следов, никаких чар. Просто... природа постаралась. Или кто там отвечает за создание мужчин, от одного взгляда на которых хочется поправить волосы и перестать существовать.

— Я Корвин Рейнхарт, — продолжил мужчина. — Инспектор Департамента магического лицензирования. Отдел по работе с бытовыми нарушениями. Могу я войти?

— А у вас есть выбор? — ляпнула я.

Он слегка приподнял бровь. Всего одну. Левая осталась на месте.

— Вы будете удивлены, но да. Согласно статье семь дробь три Регламента о проверках, вы имеете право отказать инспектору в доступе к жилищу. Правда, в этом случае проверка будет проведена заочно, с вынесением максимально возможных штрафов по всем пунктам. — Он сделал паузу. — Я просмотрел ваше дело, госпожа Марч. Поверьте, вы не хотите, чтобы проверка проводилась заочно.

Я сглотнула.

— Проходите.

Он шагнул в прихожую — и немедленно споткнулся о Бальтазара, который сидел точно на пороге с видом кота, который сидит тут уже три часа и вообще это его дом.