Любовь по наследству, или Сундук неизвестного

13

Указанный дом мы действительно нашли без труда. Его было бы легко опознать даже без пояснений Терентьева. Во всех других кипела жизнь: на растянутых между деревьями верёвках сушилось бельё, где-то смеялись дети, лаяли собаки, слышались разговоры, стук топора, радио и прочие звуки, говорившие о том, что дома обитаемы.

И только один дом молчаливо и угрюмо возвышался впереди, в тупике. Строение частично загораживали деревья и кусты с пышной зеленью, а к двери вела петляющая меж кустов сирени тропинка. Забор был сделан из металла, и слово "забор", если так подумать, не очень подходило ему. Скорее, это была ограда, причём довольно дорогая и некогда красивая. Былая красота терялась из-за ржавчины, окрасившей каждую деталь замысловатой ограды в грязно-рыжий цвет.

Я простодушно подошла к воротам (калитка не была предусмотрена здесь, и от этого мне показалось, что не очень-то я ошибалась, представляя жилище Константина заброшенным мрачным замком) и дёрнула одну створку на себя. Мне хватило наивности даже удивиться, что она не поддалась.

- Заперто, - констатировал Эрик.

Я оглядела ворота: она были выше ограды и витиеватые металлические прутья дополняли плотно прилегающие друг к другу доски, отчего ворота стояли глухой стеной, причём явно запирались изнутри.

- Пойдём, - поманил за собой Эрик, дотронувшись до моего локтя и тут же отпустив.

Не став спрашивать, куда мы, я направилась за ним. Он шёл вдоль забора, и потому вскоре я поняла, что мы ищем лаз или прореху.

- В крайнем случае я перемахну через забор и открою тебе ворота, - сообщил Эрик.

- То есть, я, по-твоему, не могу перемахнуть через забор? - наигранно приподняла бровь я, уставившись на Эрика.

Вот не знаю, как должна нормальная девушка воспринимать такие фразы от парня, но лично я всегда воспринимаю, как вызов и не испытываю ни капли благодарности за заботу. Если Эрик думает, что я милая и беспомощная, то очень сильно ошибается и может начать разочаровываться прямо сейчас! Я - не какая-нибудь фифа, и вполне могу перелезть через что угодно, если того требуют обстоятельства.

Уж не знаю, отчего, но меня всегда задевает, если кому-то кажусь изнеженной. Женственность - она внутренняя характеристика, и не зависит от того, лезешь ты через ограду или считаешь, что это неэстетично для леди. Хотелось высказать все мои мысли Эрику, но не могла определить, достоин ли он быть посвящённым в содержание моего внутреннего монолога.

Пока размышляла, смотрела ему в глаза с вызовом, и к моему удивлению, парень, тепло улыбнувшись, сказал:

- Я понял. Ты милая и женственная, но ты не леди, и через ограду, если что, мы полезем вместе.

Он даже говорил теми словами, которыми я думала! Или так лишь показалось? В любом случае, из его уст слова "леди" и "ограда" меня удивили, ровно настолько, насколько до этого резануло слух слово "забор" по отношению к тому загубленному произведению искусства, вдоль которого мы шли.

Но все препирания оказались напрасны: ни через что лезть не пришлось, поскольку метров через десять в ограде отсутствовали несколько крупных элементов, отчего можно было легко проникнуть на участок через образовавшуюся брешь. Именно это мы и сделали.

Некошеная трава, заполонившая участок Константина, примята не была - это означало, что или этот ход никому не известен, или никому не нужен. И то и другое было странным. Неужели местная шпана ещё не разведала, как попасть на территорию дома самоубийцы? Или суеверные тут все обитают и боятся приближаться к дому? Я предпочла думать, что просто где-то есть другой, более популярный вход на территорию, по которой мы сейчас шли, стремясь выйти на тропу, что вела к крыльцу дома. Впереди слева виднелись обожжённые деревья. Видимо, что-то горело или местная молодёжь просто облюбовала это место для ночных костров.

Мы протиснулись меж кустами сирени, что росла вдоль тропы, и вышли на финишную прямую к дому. Запах от цветущих кустарников исходил умопомрачительный. Сирень в это время уже отцветает, но здесь была персидская - с другой формой листьев, более поздно цветущая, но имеющая ничем не уступающие привычной сирене по красоте и аромату соцветия.

Я остановилась и блаженно прикрыла веки. До чего приятный запах! И до чего свеж и чист здесь воздух!

- Какой твой любимый цветок? - спросил Эрик.

- Точно не розы, - сходу ответила я, поскольку розы никогда не любила, зато Мишка вечно мне их дарил, потому что ему они нравились и он полагал, что всем девушкам приятно их получать.

- Не удивлён, - усмехнулся Эрик, но, как обычно, проявил настойчивость и сейчас: - И всё же?

Ответа я попросту не знала. Какой мой любимый цветок? Да понятия не имею! Вот будь Эрик мне близким человеком, я бы ответила честно: "Флоксы". Они растут у многих на дачах и на клумбах около домов в городе. Не знаю, почему, но мне нравится есть их. Даже не знаю и не хочу знать, съедобны ли они, но ем, потому что вкусные лепестки и потому что в некоторых попадается нектар.

Но ответить так Эрику я не могла, поскольку мои пристрастия - это личное.

- Сирень, - сказала я, рассудив, что, пожалуй, из всех цветов в качестве услады для глаз и обоняния мне ближе всего именно эти цветы.

- Значит, буду дарить тебе сирень, - сообщил мне Эрик. - Это довольно экономично в начале лета, когда она повсюду.

Я покачала головой: сколько можно! Хотя, без разницы! Пусть треплется, мне не жалко.

Прибавив шагу, мы оказались около широких ступеней, что вели в дом.

- Ну и домище! - присвистнул Эрик, разглядывая представшее перед нами здание. - Когда-то наверняка был крутейшим в этой деревне...

Сейчас дом и правда обветшал. Терентьев говорил, что Константин не жил здесь или жил когда-то давно. Это лишало меня надежды хоть немного узнать о моём родственнике и постараться понять, с чего он про меня вспомнил.