Любовь по ошибке.

Глава 6

Матвей

Проходя по школьному коридору с Варей, я ощущал прожигающие взгляды – шокированные, насмешливые, завистливые. Варя, словно испуганный зверёк, прижалась ко мне, и я понял, как тяжело ей даётся это внезапное внимание. Ещё недавно она была тенью, никем не замеченной, а теперь… И тут меня пронзила мысль: я – последний мерзавец. Думаю лишь о себе, о своей жалкой цели, а Варя… она всего лишь инструмент. Но, видя её испуганные глаза, я почувствовал, как в моей груди просыпается давно забытая совесть.

— Эй! Хватит сверлить взглядом мою девушку, будто она чучело! – рявкнул я, и голос мой эхом разнёсся по коридору. – То, что Варя не красится тоннами штукатурки и не носит этот ваш бредовый шмот, не значит, что она уродлива или бедна! У каждого свой стиль, и если хоть кто-то посмеет её обидеть, я лично вырву вам глотки, ясно?

Все застыли, словно олени, застигнутые врасплох, и коридор наполнился тихим шепотом.

— Но… почему она?! Вокруг столько девушек… – пропищала одна из девиц, кажется, подружка Анжелики.

— Потому что Варя мне нравится. Есть ещё вопросы? – отрезал я, чувствуя, как внутри меня закипает раздражение.

Варя подняла на меня взгляд, полный невысказанного вопроса: "Что ты творишь?" Но я лишь усмехнулся. Наклонившись, я коснулся её губ. Мягкость, нежность, невинность… По телу пронёсся разряд тока, и я перестал дышать. Это невесомое касание пробудило во мне целую бурю новых, незнакомых эмоций. Варя застыла, как статуя, её тело мелко дрожало, и меня словно обухом по голове ударило: "Первый… Это её первый поцелуй."

Я отстранился, заглядывая в её расширенные от шока глаза. Губы, словно спелые вишни, чуть приоткрыты, а щёки пылают румянцем.

— Первый? – прошептал я ей на ухо, и она слабо кивнула.

Я вернул себе привычное бесстрастное выражение лица и снова обнял Варю, на этот раз крепче, словно желая сказать: "Я здесь, я защищу тебя, и никто не посмеет тебя тронуть, пока я жив." Варя… она последний человек на земле, которому я мог бы доверить эту роль. А этот поцелуй… он всколыхнул во мне что-то новое, незнакомое. Я до сих пор чувствовал вкус вишни на своих губах. Улыбнувшись, я снова посмотрел на Варю.

— Что-то ты не очень убедительно играешь роль девушки популярного парня, – с иронией заметил я.

— Ты вор! Обманщик! – выпалила она и легонько стукнула меня кулаком в грудь.

— Вор? – удивился я.

— Да! Без моего разрешения украл мой первый поцелуй! – вспыхнула Варя.

— Ой, да ладно тебе! Гордиться надо. Твой поцелуй украл не абы кто! А сам Матвей Филиппов, – с напускной гордостью заявил я.

— Дурак ты, – проворчала Варя и вырвала свою талию из моей руки.

— Ну, ты обиделась? Хочешь, мороженое куплю? – спросил я, надеясь на лучшее.

— Нет.

— Цветы?

— Нет.

— Роллы?

— Нет!

— Новую книгу? – с надеждой спросил я.

— Две.

— Одну.

— Три.

— Ты офигела?! – возмутился я.

— Три, – повторила она с непроницаемым лицом.

Я устало вздохнул.

— Боже, ладно! С вами, женщинами, так сложно, – пробормотал я.

— Как и с вами, мужчинами, – с гордым видом заявила Варя и пошла вперёд лёгкой походкой. А я был обречён на вечерний поход в книжный магазин.

В тот же вечер я направился в книжный, в тот самый, что красовался неподалёку, — «Книжная страсть».

— Ну и названьице, — фыркнул я, но переступил порог.

Колокольчики над дверью, словно кроткие глашатаи, возвестили о моём появлении. Я выдохнул и направился к стеллажам с романами, ища что-то, что могло бы хоть немного согреть душу Вари. Первая книга, попавшаяся под руку, заставила меня поморщиться.

— "Она — бедная школьница, он — король школы, который её травит…" — прочитал я вслух аннотацию.

— Что за чушь? Таких придурков надо лупить, а не целовать. Глупость какая! — Я с досадой поставил книгу на место. Ещё этой ерунды ей не хватало, а то Варвара совсем загрустит. Я продолжил поиски, и мой взгляд остановился на книгах с говорящими названиями: "Сладкая ложь", "Неутомимый", "Навсегда твой".

Небольшая хитрость, везде фиктивные отношения с популярными парнями, пусть хоть так поучится. Сжимая пакет с покупками, я спешил к Варе, надеясь, что эти истории хоть немного скрасят её одиночество.

Постучав, я замер в ожидании. Дверь открыла мама Вари.

— Матвей? Ты к Варе? — спросила она с усталой улыбкой.

— Да. Можно?

— Конечно, проходи, — она посторонилась, и дверь за мной тихонько прикрылась. Пройдя по коридору, я остановился у двери в её комнату.

— Варя, это Матвей, можно войти? — спросил я тихо.

— Входи, — отозвался её приглушенный голос.

Я вошёл.

Комната Вари дышала не просто красотой, а каким-то тихим, сокровенным волшебством, словно здесь обитали нежные мечты и хрупкие надежды.

Под потолком мерцали гирлянды из искусственного плюща и крошечных лампочек, словно россыпь звёзд, создавая ощущение сказочной, уютной дали. В углу искрилась хрустальная люстра, наполняя пространство нежными переливами света, будто слезы радости.

Слева от кровати возвышался белый книжный шкаф, доверху заполненный книгами в разноцветных обложках — целый мир, заключённый в страницах. Рядом белела дверь, обвитая изумрудными нитями плюща, словно приглашение в другой, волшебный мир, где нет места боли и одиночеству. Над кроватью раскинулся коллаж из фотографий, плакатов и дорогих сердцу мелочей — страницы дневника её души. Взгляды притягивали образы Lana Del Rey и The Smiths, а над кроватью висела виниловая пластинка, хранящая в себе застывшую музыку воспоминаний и надежд.

Кровать, застеленная белым бельём с нежным цветочным узором, казалась тихой гаванью, где можно укрыться от бурь. На ней, словно верные друзья, расположились плюшевые игрушки: большой коричневый медведь, готовый обнять и утешить, и маленький плюшевый мишка, хранящий тепло детских воспоминаний. С обеих сторон кровати стояли белые тумбочки. На одной лежала книга, словно маяк знаний, рядом с которой отсчитывали время часы.