Любовь по правилам игры

Глава 8. Сюрприз после срока

Среда. Тот самый день, который оповещает, что половина рабочей недели уже почти позади, осталось пережить лишь сегодняшние девять рабочих часов. Это первый день недели, когда можно заниматься садоводством, как считают многие домохозяйки. И это тот день, когда Эванджелина может уйти на несколько часов раньше домой, чем обычно, ведь в среду у неё нет никаких послеобеденных занятий.

А ещё, сегодняшняя среда была для Коллинз вторым днём, когда она могла хвастаться всем и вся о том, что ей исполнилось шестнадцать лет, и она уже не такая маленькая, какой была раньше.

Печально было лишь то, что свой день рождения девушка праздновала за прорешкой олимпиады по геометрии, но зато ей не пришлось целый день сидеть в школе на уроках: олимпиада была четыре часа — с десяти утра до двух часов по полудню, а значит большая часть дня была полностью в её распоряжении.

Но идиллия не длиться вечно, поэтому наступил четверг — день, когда девушке снова приходиться идти в школу на шесть часов.

— Может, сегодня опять прогулять школу? — спросила она у брата по дороге в школу.

— Под каким предлогом ты собираешься это сделать? — зевая, вопросом на вопрос ответил ей Фрэнк.

— Можно сказать, что сегодня второй тур олимпы, или, что ещё лучше, апелляция по ней. Претвориться больными. Сказать, что у меня запись к врачу…

— Стоп-стоп-стоп! У тебя? А как же я?

— Ну, тебе не кажется, что это уже будет немного подозрительно: у брата с сестрой в один день медосмотр?

— Вообще нет! Скажи, что тебе не нравиться? Многие сиблинги ходят по врачам вместе.

— Хорошо, а как мы уговорим родителей позвонить нашим учителям с этой затеей? — вновь задала вопрос Эванджелина.

Фрэнк, дабы рассмешить свою сестру, на секунду остановился, сложил пальцы так, чтобы было похоже на жест телефонной трубки, и прислонил руку к уху.

— Алло, мам? Ты же ждёшь нас к ужину? Тогда позвони учителям и скажи, что нас с Эванджелиной сегодня в школе не будет. Что им сказать? Ну… скажи, что вспомнила, что у нас приём у Джона Коллинза — травматолога.

Миссия Фрэнка оказалась успешной, и вот они оба с ног валяться от смеха над всей этой сценой. У Эванджелины даже слёзы от смеха потекли.

— Это же надо ещё додуматься шантажировать мать, чтобы просто остаться дома и не идти в школу! Ты же понимаешь, что нас за такое точно выгонять на улицу?

— Ну, хоть не в школу отправят, — просто пожал плечами Фрэнк.

— А жить ты нам где предлагаешь, а? — поинтересовалась его сестра. — На улице?

— На крыльце у дома. Мама так быстрее сжалиться над нами и впустить обратно.

— Нет, точно не впустит. В конце концов, у нас есть ключи, и мы сможем сами открыть дверь в случае необходимости. А вот если мы найдём какой-нибудь самый дешёвенький мотель и будем там… Вот тогда уж нас точно сами родители будут звать вернуться обратно!

Вновь по улице разошёлся смех двух подростков. Прохожие даже стали оборачиваться и с подозрением осматривать Фрэнка и Эванджелину. Увидев это, девушке захотелось рассмеяться ещё сильнее, ведь она предполагала, какие вопросы крутятся сейчас у тех людей: «С ними всё хорошо?», «Им нужна помощь?», «У них нервный срыв?», «Они сбежали из психбольницы?».

— К тому же, нас точно будут ждать дома к ужину, — заметила Эванджелина, когда приступ смеха по большей части прошёл, оставляя с собой лишь отголоски.

— Да, чтобы убить нас за шантаж, я в курсе, — сделал серьёзное выражение Фрэнк, и брат с сестрой вновь рассмеялись.

Оставшуюся часть пути они шли молча, лишь изредка поглядывая друг на друга.

Когда Коллинзы пришли в школу, то они тут же направились каждый по своим кабинетам: Фрэнк в кабинет математики к миссис Стивенс, а Эванджелина к мистеру Беннетту на урок истории. Но так они поступили лишь для того, чтобы оставить там свои рюкзаки, а потом пойти погулять по школе или вокруг неё вместе с Чадом, Тайлером и Феликсом. До начала уроков ещё было время, а значит учащиеся могли заняться тем, чем хотели.

Сделав пару кругов по территории учебного заведения, компания друзей вернулась в здание, разбегаясь по кабинетам. До начала урока оставалось всего несколько минут, и никто не хотел выслушивать от завуча, что они опаздывают.

Стоило Эванджелине зайти в класс, как она увидела на парте, за которой сидела, букет красных роз, которые она так любила, и большую плитку шоколада. Вкус она разглядела лишь тогда, когда подошла ближе к своему месту. Горький, восьмидесятипроцентный. Ровно такой, какой она всегда брала на олимпиады или в те дни, когда настроение было ниже плинтуса.

Девушке так и хотелось спросить: «А от кого такой щедрый дар?», но не успела — прозвенел звонок, объявляя о начале учебного дня. Поэтому Коллинз отправила шоколад в рюкзак, а цветы положила на парте с краю, дабы те не сломались.

Почти в этот же момент в кабинет зашёл мистер Беннет, и все учащиеся, что находились в классе, поднялись со своих мест, дабы поприветствовать учителя истории.

— Благодарю, присаживайтесь, — произнёс мистер Беннет.

Стоило историку сесть за свой учительский стол, как он тут же увидел розы рядом с Эванджелиной. Вопросительно посмотрев на девушку, Коллинз немного смутилась, почувствовав, как её щёки начинают потихоньку краснеть.

— Не поделишься, Эванджелина, по какому поводу цветы и от кого? — спросил мистер Беннет.

— Боюсь, что не смогу ответить на данные вопросы, сэр, — начала Эванджелина, посмотрев прямо в глаза учителю. — Я зашла в кабинет в тот момент, когда те уже лежали на парте.

— Что ж, думаю, ты найдёшь ответы на эти вопросы в записке, что приложена к букету, — прошептал мистер Беннет, а затем уже громче сказал: — Итак, приступим. Тема сегодняшнего урока…

Но Коллинз дальше его не слушала. История всегда оставалась её нелюбимым предметом, так ещё больше она ненавидела его, когда тот был первым. Так и хотелось уснуть на уроке, доспать то, что было прервано будильником.