Любовь по правилам игры

Глава 11. Причём здесь я?

Эванджелина Коллинз обладала очень хорошей памятью. Это было известно как ей самой, так и знающим её людей: от близких друзей до учителей. Но относительно, как говорила её мама.

Девушка могла безошибочно вспомнить всё, что касалось школы: сколько у неё дополнительных занятий в тот или иной день — уровень самый лёгкий уровень; какое лицо к какой параллели, а при близком знакомстве и к какому классу, относиться — уровень средний; к хард уровню относились данные, касающиеся произошедших событий в течении как минимум недели!

Однако Лили Коллинз — мама Эванджелины, — прекрасно знала чуть больше свою дочь. Стоило ей попросить ту выполнить что-то по дому, то это задание могло остаться не выполненным до тех пор, пока Лили в очередной раз не напомнит о нём, или не пригрозит чем-нибудь. Способ действительный, проверенный на протяжении многих лет.

Как оказалось, не всё Коллинз-младшая помнила слово в слово.

Примерно, спустя неделю после разговора Эванджелины и Энтони со сладкой парочкой их класса — Стейси и Майком, — Хэнсен поставил свою «девушку» в известность о том, что тридцать первого октября в три часа субботнего дня её ожидают в пентхаусе Хэнсенов. И понять, почему ей выпала такая честь, и у неё нет выбора: идти или не идти, Коллинз так и не смогла.

День сам по себе был немного перегружен. Учёба вновь не хотела идти спокойным темпом: то скучный урок истории, на котором почти получилось уснуть, если бы опять не этот Энтони, то урок, на котором приходилось писать большое количество разных терминов.

Когда Эванджжелина хотела отдохнуть в свой обеденный перерыв перед послеобеденными занятиями, отрабатывая свой час в «Coffee Haven» — девушка всегда считала, что лучший способ отдохнуть от умственного труда — заняться физическим, и наоборот — Мюррей схватила её за руку почти у самого выхода из школы и потянула к актовому залу со словами:

— Коллинз, нам надо отрепетировать наш вальс. И ты прекрасное понимаешь, что должна найти способ открыть нам актовый зал для этого.

— Я тебе ничего не должна, Мюррей. Ты прекрасно знаешь, что я не могу туда никого пускать до двенадцатого декабря, кроме членов парламента.

— И где прикажешь репетировать? В спортзале? В месте, где ни у кого ничего не получается?

— Может, дело не в месте, а в тебе, и ты много от нас хочешь за одно занятие?

К сожалению, такая стычка была не единственной за время их репетиций.

— Нет! Нет! И ещё раз — нет! Вы всё не так делаете! И не вздыхайте мне тут! Ради вас стараешься, чтобы танец был красивым, сногсшибательным! А вы элементарно не можете запомнить, что за чем идёт!

— У вас все движения такие механические! И если парней ещё как-то понять можно, то девочки! Это же кошмар какой-то, и то ночью такое не присниться!

— Даю вам десятиминутный перерыв, чтобы вы от всего отдохнули, а потом мы продолжим репетицию! И будьте добры: чтобы через десять минут мы были серьёзными и собранными на сто один процент! Кто хоть звук лишний издаст, подведёт всех. В наказание будете репетировать до семи вечера!

На этой ноте Стейси поспешила покинуть помещение, оставив своих «подопечных» в покое на десять минут. Выйдя в коридор, она тут же закрыла дверь за собой на замок.

Была ли в последнем случае виновата Эванджелина, или Стейси так или иначе, но пришла бы к такому, никто не знал. Однако, даже если первый вариант оказался верной причиной, то никто не собирался на неё ополчаться, чему Коллинз действительно была удивлена.

На неё никто из класса не сердился. Многие даже сказали, что она молодец, высказала всю правду, а до этого — осмелилась на такой шаг.

Из-за всей этой репетиции Энтони и Эванджелина не явились на физику вовсе, а на математику опоздали, предпочитая прежде немного перекусить — обед им отменила Стейси Мюррей с её репетицией. И, судя по выражению лица Фрэнка, когда он увидел их на занятии Феликса, это его ранило.

До конца занятий они больше не разговаривали. Коллинз решала задачи вместе со своими друзьями постарше, а Хэнсен делал то же самое, но самостоятельно. Лишь после окончания они вновь столкнулись, и в этот момент Энтони сообщил Эванджелине, что та должна присутствовать на его вечеринке и это не обсуждается.

Коллинз посчитала это шуткой. Он прекрасно знал, что она не любила такие мероприятия. На Венский бал она согласилась только потому, что это действительно серьёзное событие, и, если бы они пришли не в месте, это вызвало бы вопросы.

Поэтому Эванджелина посчитала всё это шуткой, мол Энторни хотел проверить — купится ли его «девушка» или же нет. До того момента, как в восемь вечера того же дня он написал:

Энтони Х: Ты помнишь, что Хэллоуин уже в эту субботу?

Эванджелина: Кристально, а что?

Энтони Х: Я думал, ты решишь взять на себя закуски. Тебе ведь это нравиться — готовить. К тому же, это считается частью организации вечера.

Эванджелина: Так, ты не шутил, когда сказал, что я должна присутствовать?

Энтони Х: Ну, конечно же, нет! У нас была же договорённость, что мы должны появляться на крупных и важных мероприятиях вместе.

Такой «договорённости» Коллинз не помнила. Да и вечеринка не входила в её планы на выходные, которые она уже распланировала с точностью до минуты! Очередная шутка? Или действительно это было обговорено?

Энтони Х: Когда ты позвонила мне с тем, что согласна стать моей фиктивной девушкой, у нас было условие: не на всех, но на важных мероприятиях появляться вместе.

Эваджелина: И вечеринка в честь Хэллоуина относиться именно к таким мероприятиям?!

Энтони Х: Разумеется! Соберётся весь наш класс! Нельзя не прийти, если только с тобой чего-нибудь не случиться.

С момента получения последнего сообщения прошло уже полчаса. Всё это время Эванджелина сидела на кухне за своим ноутбуком и пыталась вспомнить, что же она ещё наговорила ему тогда? Понять, почему она этого не помнит? Устала? Была в истерике после откровения брата? И как бы ей не хотелось узнать правильный ответ, что-то ей мешало.