Любовь по правилам игры

Глава 16. Снятые маски

Соревнования для Эванджелины и Энтони, мягко говоря, закончились не на гладкой ноте, хоть всё начиналось хорошо. По крайне мере, весело уж точно.

Во-первых, они приехали почти самыми первыми, и это при том, что Коллинз немного проспала, и они вышли на пятнадцать минут позже, чем планировали. Во-вторых, чтобы отметиться, будучи уже на месте, ни Хэнсен, ни она не помнили название своей команды.

— Команда? — спросил у них один из организаторов, который отвечал за все технические вопросы.

Энтони и Эванджелина переглянулись, спрашивая друг друга: «Ну, и какое у нас название команды?». Хэнсену ещё было простительно не знать — относительно, он всё же новичок, да и толком занятий не было, чтобы требовать от него всякие мелочные вопросы.

А вот Коллинз хотелось истерически рассмеяться. На тот момент у неё вообще из головы вылетело, что у них есть название команды. Она стояла и думала: «Какое название? Оно у нас вообще есть?».

— Мы не знаем, — взяла на себя смелось ответить она, издав всё же небольшой смешок.

— Ну, хоть фамилии тогда назовите свои. Или их вы тоже не знаете?

Как бы обидно это не звучало, после регистрации «пара» заняла место, ожидая начала, и, не сдерживаясь, засмеялась над всей этой неловкой ситуацией.

В-третьих, им пришлось просидеть там ещё часа два, прежде чем объявят резолюцию и сетку (4) на первый тур. Это дополнительное время было ещё более желанным, если бы подростки не торопились, а спокойно собрались, позавтракали, н нервничали. Прорабатывать свои речи они не стали, предпочитая посидеть и поболтать.

В какой-то момент к ним присоединился Джек Уолш, который также присутствовал на соревнованиях.

— Так-так-так! — подходя к ним, произнёс Джек. — Так и знал, что вы будете здесь сидеть и никуда не встанете, пока не объявят ваш рум (5).

— Откуда? — спросила Эванджелина, обнимая друга.

— Просто все новизы (6) так поступают, — пожал плечами Уолш. — Ничего не знают, боятся уйти, думая, что в их отсутствие скажут какую-то важную информацию. А ты так вообще каждый раз боишься так поступить. А ты, должно быть, Энтони Хэнсен? — он повернулся к Энтони, протягивая тому руку.

— Приятно наконец познакомиться в живую, Джек-Потрошитель нервов-Уолш, — Хэнсен ответил на рукопожатие.

— Постой, — подозрительно стал коситься Джек на Энтони. — А не ты ли ночью со мной разговаривал. Примерно, в два часа.

Хэнсен никак не мог понять, как он так быстро догадался об этом? Если Энтони не ошибался, то писал он почти в точности, как и Эванджелина. «Может, стиль речи отличается? А Уолш это заметил, так как давно знаком с Коллинз», — думал про себя он.

Диалог, однако, между ними был немного коротким. Хватило ли этого для распознавания?

Потрошитель нервов: Значится смотри. «Любовь или игра? Вот в чём вопрос!». Я же отправил её в издательство, указав тебя в том числе, ну мол ты соавтор. Так они мне сказали, что с соавторами нельзя! Нет, ну ты можешь себе это представить? Я не могу.

Эванджелина: Тогда, может, просто уберёшь моё имя?

Потрошитель нервов: Так, ты явно устала, что неудивительно: время около двух, ты всё ещё не спишь, готовясь к сегодняшним дебатам. Поэтому, я тебя сейчас проигнорирую и послезавтра вновь задам свой вопрос. Как раз это будет воскресенье — хорошенько отдохнёшь, проспишься, а потом ответишь на мой вопрос, находясь в здравом уме.

Эванджелина: А что сейчас не так?

Потрошитель нервов: Что сейчас не так? Ну, не знаю даже. Ты же не знакома с моим соавтором. Она такую большую работу сделала! Мало того, что редактировала текст, делая его красивее, так ещё и половина сюжета строится на том, что там происходит на личном фронте у неё! Понимаешь, мне просто совесть не позволит это сделать!

Последнее сообщение для Энтони стало неожиданностью. Правильно ли Хэнсен понял, что её личная жизнь — это отношения с ним? Но спрашивать это у Уолша было бы немного странно — сразу заподозрил бы в том, что это писала не Эванджелина, а кто-то другой. А спросить у Коллинз сейчас не было никакой возможности, так как она спала.

Слова Джека небольшое влияние оказали — после их переписки он решил оставить незаконченную речь на одну из резолюций, предполагая, что завтра до начала её доделает.

Когда Хэнсен оторвался от ноутбука Эванджелины, ставя тот на зарядку, он увидел на кровати всю съёжившуюся Коллинз. «Видимо, замёрзла, — пронеслось у него в голове, пока он стоял столбом и смотрел на свою «девушку». — Ну, ещё бы! Конец ноября, холодрыга такая даже дома! А она раскрытая спит».

Найдя плед, что оказался в ногах у Эванджелины, Энтони расправил его и аккуратно укрыл девушку, чтобы ненароком не разбудить.

— Спокойной ночи, — тихо прошептал он ей на ухо, после чего вернулся в своё кресло-подушку.

Лучшего места в комнате Коллинз не было, а спать в гостиной, хоть его и заставляли туда пойти, ему было некомфортно. Всё же он был здесь впервые, только познакомился с родителями Эванджелины.

И вот, пришло время начаться дебатам. «Пару» поставили в закрывающую оппозицию (7), а это значило, что Коллинз будет говорить самой последней, подводя итог дебатов, ведь она выбрала роль второго спикера (8), отдавая Энтони первого.

Она посчитала, что для Хэнсена так будет легче, с учётом того, что у него мало опыта в дебатах. Хотя решение пришло к ней не сразу.

В целом, и первый, и второй спикеры имеют одинаковую роль — первому надо представить дефиниции (9) их палаты и выставить первых два аргумента; второй должен дать контраргументы на аргументы «противника», расширить уже имеющиеся у их команды аргументы первого спикера и предложить свои.

Первый раунд. Пока выступали первые правительство и оппозиция, Эванджелина спокойно записывала аргументы каждой стороны, веря в себя. Ни для одной резолюции она не составила речь второго спикера закрывающей оппозиции, понимая, что её речь будет основываться на словах уже выступивших.