Любовь по правилам игры

Глава 17. Сказка кончилась, милая

Вот и наступило двенадцатое декабря. День, когда после учёбы все пойдут в актовый зал и будут там веселиться. На кануне мероприятия члены школьного парламента подошли к директору Брайану Адамсу, чтобы узнать ответ на один вопрос: можно ли будет женской половине не идти на занятия, а сразу на бал.

— Директор Адамс, — сказала Биатрис, — девушкам нужно много времени, чтобы подготовится. Водные процедуры, причёска. За час мы просто физически с этим не справимся!

Не отрываясь от своего компьютера, директор ответил:

— Мы сейчас работаем над тем, чтобы сократить вам учебный день. Минимум уроков, после чего у вас будет три часа на подготовку. А чтобы вы не переживали, куда можно убрать вашу школьную форму, чтобы она не помялась, завтра будет день свободной одежды!

Такой исход событий не устраивал лишь некоторых особ. Взять ту же Мюррей, которая весь следующий день жаловалась своему парню на то, почему тот не мог поговорить с отчимом и уговорить его на первый вариант, что предложила Биатрис Вильсон.

Эванджелине же было откровенно наплевать на то, как всё будет проходить. Сказали идти на уроки — она пошла. Бал её особо не волновал. Всё это рвение поскорее оказаться в актовом зале, который она помогала украсить, повеселиться в нём, потанцевать испарилось, стоило Хэнсену раскрыть правду их отношений.

Энтони говорил не останавливаясь. Он боялся, что если даст себе малейшую передышку, то больше не сможет решиться рассказать об этом. А он должен был — это его ошибка. Ни Стейси, ни Майк в случившемся не виноваты: не они же так поступили с Эванджелиной.

Хэнсен говорил обо всём и сразу: как на вечеринке перед школой они собрались в Хэмптонсе, как они с Роджером проиграли спор Шмидту и Мюрей, какое желание им — ему — пришлось исполнять. Одного он не знал — стоило ли говорить о своих чувствах?

Энтони ни один раз видел, как мужчины при измене начинают оправдываться, мол, это была случайность, поверь, я люблю только тебя, больше такого не повториться. Никогда Хэнсен не хотел быть похожим на них, поэтому решил попридержать на некоторое время правду о своих чувствах.

Коллинз же слушала внимательно. Видя, как её «парень» тараторит, она не решилась его трогать, перебивать. Однако от услышанного что-то внутри неё начало ломаться, что причиняло жуткую боль. Внешне девушка старалась никак не показывать своё внутреннее состояние. К сожалению, глаза выдавали её с потрохами.

Энтони закончил свой рассказ, пытаясь отдышаться и освежиться. Горло так пересохло, что он готов был выпить целый литр одним залпом. Под руками как раз оказалась бутылка с живительным напитком, но на холоде вода в ней немного подмёрзла, отчего Хэнсен не решался её пить.

Давно уже не было такого, что тишина, повисшая между ними, напрягала обоих. Даже с самого начала их «отношений» такого не случалось.

Никто не решался сказать первым хоть ещё одно слово. Эванджелина имела полное право накричать на Энтони за всю эту выходку, но почему-то сдерживалась.

Хэнсен должен был сказать ещё раз, что ему очень жаль о случившемся, только уже смотря прямо в глаза Коллинз. Это было правильно, это было нужно обоим — выплеснуть всю злость, не сдерживать.

Спустя пять минут тишины, которая стала уже напрягать, Энтони взял себя в руки.

— Эванджелина, прошу тебя, не молчи, — он посмотрел ей прямо в глаза и увидел слёзы, что она сдерживала с огромным трудом.

— А что мне нужно сказать? — надломленным голосом произнесла Эванджелина. — Для меня это действительно большая неожиданность. Конечно, я понимала, что ты не просто так начал со мной встречаться и меняться ради этого словно по щелчку пальцев.

Коллинз сделала глубоких вдох, и в нём слышалось то, как всё внутри девушки дрожит — готово разреветься в эту же секунду.

— Ответь мне честно на один вопрос, — шёпотом сказала она. — Почему ты сразу не сказал обо всём этом? Я ведь не один раз спрашивала тебя: «Что тебе нужно от меня? Зачем это всё?».

— В начале не сказал, когда предложил тебе «отношения», понимая, что ты откажешься — ни за что на свете ты бы не стала плясать под дудку Мюррей и Шмидта. Боялся упустить возможность вернуть спонсирование команды. Потом не решался сказать, потому что боялся потерять нашу дружбу или… что-то большее, что зародилось между нами. Я просто боялся потерять тебя, и свой страх списывал на неподходящие моменты.

— Тогда почему сейчас?

— Понял, что больше оттягивать нельзя. Если фиктивные отношения ещё можно начать со лжи, и это по большей части никак не будет влиять на «совместную» жизнь, то вот настоящие…

Энтони замолчал, надеясь, что Эванджелина поняла намёк. И она поняла, а в знак этого кивнула головой.

— Спасибо большое. Надеюсь, что ты не врал, потому что… несмотря на то, что ты все эти три месяца делал, я тебе верю.

— Спасибо, — повторяя за Коллинз, Хэнсен кивнул.

— Ладно, — веселее произнесла Эванджелина, и даже выдала нечто под названием «улыбка». — Время уже много. Поехали, а то родители сейчас такую панику устроят, что меня нет в назначенное время дома.

— Идея, конечно, хорошая, но есть одна проблема.

— Какая?

— У нас бензин кончился, нужно дождаться доставки, — почёсывая затылок, признался Энтони.

Коллинз уставилась на него вопросительным взглядом, не понимая, о чём тот говорит.

— Ты хотел устроить что-то по типу пикника? — сделала предположение она.

— Слушай, а неплохая идея! Почему ты это раньше не предложила?

— То есть, то, что сейчас ноябрь месяц, почти декабрь, тебя никак не смущает?

— Пикник можно устраивать в любое время года, главное найти подходящее место. Но я сейчас не метафорически имею виду бензин, а в самом прямом смысле этого слова. У машины закончилось топливо, чтобы ехать дальше.