Любовь по правилам игры

Глава 18. «Больше, чем просто спор». Попытка оправдаться

Эванджелина вопросительно переводила взгляд с одного на другого и так несколько раз. Энтони же пытался не выдавать свои эмоции ни Коллинз, ни Шмидту. Он лишь тяжело вздохнул и прошипел:

— Не лезь сюда, Шмидт! Это не твоё дело.

— По-моему, это как раз моё дело, — настаивал на своём Майк.

— Что происходит? — в недоумении спросила Эванджелина, обращаясь к обоим парням, в надежде, что хоть кто-нибудь ей объяснит причину перепалки. И этим кто-нибудь оказался точно не её «парень».

— Да, она действительно не знает, — кивнул своим мыслям он. — Зачем же тогда нужно было лгать Мюррей?

— На себя бы посмотрел в первую очередь! — прикрикнул Энтони.

— Я, вроде бы, только собираюсь сказать хоть что-то. Так что ты не можешь судить меня пока ещё, не так ли?

— Хоть кто-нибудь объясните в чём дело! — в очередной раз потребовала Коллинз. Она не пыталась закатить истерику, говоря совершенно спокойным голосом.

— А дело в том, дорогая Коллинз, что твой «парень», — слово парень Шмидт взял в кавычки, — на протяжении трёх месяцев тебя просто обманывал.

Глаза Эванджелины поползи на лоб. Она посмотрела на Хэнсена, спрашивая того одними глазами: действительно ли это правда? Ответа никакого не последовало от него, поэтому Коллинз повернулась к Майку.

— С чего бы Энтони мне лгать? В плане, да, не стану скрывать, мы фиктивная пара, и это не обязывает нас раскрывать друг другу наши тайны. Можно спокойно лгать сколько твоей душе влезет. Но более серьёзные темы мы, конечно, вместе обсуждаем и помогаем друг другу справиться с ними.

— А в эти «более серьёзные темы» входим то, что вы начали встречаться только потому, что он проиграл мне спор на любовь? И, должен признаться, команда ему всё же важнее, раз он соблюдает все условия.

Снова Эванджелина посмотрела на Хэнсена, но теперь уже он решил ответить Майку.

— Ошибаешься, — произнёс Энтони. — Ты очень сильно ошибаешься! Я не собираюсь разбивать ей сердце!

Наигранно и наивно звучали эти слова Хэнсена. И на второе Шмидт решил ткнуть носом.

— Наивный ты всё-таки, Хэнсен. Неужто влюбился за это время в ту, которую ненавидел всей душой? Так в нашей ситуации это даже лучше! Теперь вы оба, а не только ты, Коллинз, поймёте, что сделали со мной и Мюррей.

— Знаешь, тебя послушать, так можно подумать, что ты сбежал из центра, отвечающий за психическое здоровье пациентов, — с насмешкой сказала Эванджелина.

— Хочешь сказать, что ты мне не веришь?

— Я не вижу причин для этого, — в знак согласия словам Шмидта кивнула Коллинз.

— И тебя нисколько не смущает, что в этом году Хэнсен решил взяться за ум? Должен тебе сказать, что случилось это практически сразу, как он узнал, что проиграл!

— Мне просто стало интересно попробовать себя в разных сферах. Да и, что в этом плохого? Саморазвитие — это всегда хорошо. Жаль только, что в этом году много кружков закрылось.

— Этого не должно было произойти! Я лишь сказал Брайану…

— Директору Адамсу, Шмидт. Мы всё же в школе, так что давай будем с уважением относиться к работе твоего отчима.

— Не важно! Я сказал ему, чтобы он посмотрел на результаты баскетбольной команды, и это бы привело к отмене спонсирования. Я не хотел, чтобы это коснулось и других послеобеденных занятий!

— Всё-таки ты права, Эванджелина: у нас одноклассник сума сошёл, — Энтони перенял весёлое настроение Эванджелины.

С несколько секунд Майк смотрел на «пару» перед собой ничего непонимающим взглядом. Ведь Хэнсен в самом начале всё понял, о чём идёт речь. Струсил признаваться? Действительно так сильно влюбился в Коллинз, что не хочет делать ей больно?

А что же касается самой Эванджелины. Почему она так себя вела? Действительно верила бывшему врагу больше, чем бывшему другу? Неужели она стала ещё наивней, чем раньше?

В какой-то момент Шмидту пришло в голову, что Хэнсен и Коллинз просто играют свою роль в импровизированном театре или в цирке. И эта мысль так глубоко засела у него в мозгу, что Майк решил успокоиться, надеть свою маску спокойного ученика и выдать своим одноклассникам этот факт.

— Я всё понял, — твёрдо начал он с ухмылкой на лице. — Вы просто сейчас притворяетесь. Делаете вид, что ты, — Шмидт обратился к Энтони, — не сказал ей ни слова правды, а ты, — теперь он обращался к Эванджелине, — не знаешь истинных мотивов. Одного никак понять не могу: зачем вам это?

Эванджелина и Энтони переглянулись, но не выглядели ни капли расстроенными из-за того, что их раскрыли. Долго играть в гляделки они не стали, всё же нужно было поделиться с частью их плана, который они с Хэнсеном придумали в день соревнований по дебатам.

— Молодец, Шмидт, догадался, — похвалила его Коллинз. — И, отвечая на твой вопрос, могу сказать лишь то, что мы оба хотели вывести тебя на чистую воду.

— В каком это плане? — не понял Майк. Настала его очередь переводить взгляд с одного на другого.

— Ну, нашей целью было то, чтобы ты сам признался в том, что придумал, — словно ребёнку стал разжёвывать Энтони.

— А дальше? Ну, признался я, и каков ваш следующий шаг? Предоставить запись диктофона или видеокамеры Брайану? Завучам? Они скажут, что их можно подделать, не зря же у нашей школы направление математическое. Вариант здесь только один — чтобы кто-то стоял за углом и слушал весь диалог в реальном времени. Каковы шансы, что кто-то из учителей сейчас будет проходить мимо?

— Шансы, Майк, равны единицы, — холодно произнёс за спиной директор Адамс.

От голоса отчима по спине Шмидта прошли мурашки, а в голове стали крутиться вопросы: действительно он слышал многое? Что с ним теперь будет? Расскажет ли он маме о психическом здоровье её сына? Исключат ли его из школы?

Майк медленно повернулся, столкнувшись ещё и с ледяным взглядом директора. Тот скрестив руки, смотрел на своего пасынка. Эванджелина и Энтони в очередной раз переглянулись со счастливыми улыбками на лицах у каждого.