Любовь по расчету

Глава 3:

Глеб Соколовский не любил неожиданности, а предложение взять в жены дочку Соболева было самой невероятной неожиданностью из всех что когда-либо были в его жизни. 

Ради такого дела Соболев лично приехал в офис к Глебу. Встреча носила конфиденциальный характер. Они встретились поздно вечером, когда офис опустел, без любопытных глаз.

Сидя на кожаных диванах в комнате для переговоров, с бокалом коньяка в руках, они молча изучали друг друга. Глеб знал Соболева еще с тех времен, когда тот начинал совместный бизнес с его отцом, когда-то их семьи даже дружили. Это было так давно, словно в прошлой жизни.

Глеб запомнил Соболева как беспринципного, циничного и жесткого бизнес партнера отца. Для Глеба Андрей Петрович был первым учителем и проводником в мире больших денег. 

Глеб оценивающе смотрел на Соболева. Жесткое, волевое лицо, пронзительней взгляд серых глаз, в которых промелькнула усталость, хотя при его образе жизни это неудивительно. Соболев даже показался Глебу каким-то нездоровым. Неужели старик настолько сдал?

Но стоило Глеб заговорить, только они начали обсуждать дела, как глаза Соболева загорелись, в них появилась решимость и жесткость, которую так всегда боялись его конкуренты.

– Андрей Петрович, если я вас правильно услышал, вы хотите, чтобы я женился на вашей дочери?

– Ты все правильно услышал, Глеб.

– Заманчивое предложение, учитывая, что довеском будет целая империя Соболевых, включая бывшую компанию моего отца. 

– Я всегда считал тебя умным. Намного умнее твоего отца.

– Я деловой человек, Андрей Петрович. У вас есть жена, пасынок, который именуется Соболев-младший. Потом ваш брат. Насколько я знаю, Игорь Петрович имеет многочисленное потомство, есть еще другие акционеры. Они будут против.

– Будут. Для этого ты мне и нужен. Глеб, я стал слишком стар для борьбы. Тем более, со своими родственниками и партнерами. Единственная наследница всех моих активов – моя дочь. А ты, как законный муж моей дочери, войдешь в совет директоров и немного потревожишь это болото. А чтоб тебе думалось лучше, взгляни на это.

Соболев достал папку из своего портфеля, и протянул ее Глебу. 

– Здесь то, что тебя заинтересует, включая первый актив, который купил твой отец. Надеюсь ты помнишь этот завод, там Виктор работал, с него все и началось.

Глеб нервно сглотнул, он не мог поверить, десять лет он строил свою империю, чтоб когда-то все отнять у Соболева, но старик сам все принес ему на блюдечке. Глеб ожидал какой-то подвох, но не мог понять какой.

Отец Глеба оказался слишком слаб, чтобы вести дела, и такие как Соболев его поглотили. Сердце его не выдержало, он рано умер, оставив сыну лишь жалкие гроши, и Глебу пришлось добиваться всего самому. 

За последние десять лет Соколовский достиг много вершин, но с империей Соболева это не сравнить. Предложение старика было очень заманчивым, даже слишком. Но Глеб не верил в искренность слов и поступков бывшего друга и партнера отца. Соболев был слишком хитер и это могла быть всего лишь его очередная ловушка.

– И чем же я обязан столь щедрому предложению?

– В память о твоем отце, я ему многим обязан. Он был хороший друг, но плохой бизнес партнер. 

– И вы его благополучно проглотили. Я помню. Вы, кажется, дружили? Ведь так это называется, то, что между вами было.

– Да ладно, Глеб. Это всего лишь бизнес. Твой отец не умел просчитывать наперед. Времена другие были, или нас или мы. Твой отец сам виноват в том, что произошло, Виктор тогда испугался. Бизнес – это риск. Что я мог предпринять? Терять дело нашей жизни? Мы слишком много вложили, чтобы все отдать просто так.

– Поэтому вы все забрали себе. Может выпьем за вашу старую дружбу? 

– Не ерничай. Я сделал все что мог, и вас не оставил. И матери твоей помогал, и тебе с братом. 

– Я этого никогда не забуду. Ваши уроки пошли мне на пользу. Самый главный урок «сынок – никому никогда не верь, даже если это твои близкие», так кажется вы говорили? Почему я должен сейчас вам верить? Что это за игра, которую вы затеяли? Вы узнали, что я скупаю ваши акции и решили пойти ва-банк? Вам больше нечего мне предложить, кроме вашей дочери?

Соболев знал Глеба слишком хорошо и просчитал его. Глеб купился, он это видел по заинтересованному блеску в его глазах. Купился на его предложение, но хочет набить себе цену. Соболев давно знал, что этот честолюбивый выскочка начал копать под его компанию, и решение пришло само собой. Он сам был таким в молодости, и многому научил Глеба. Тот шел по головам, не гнушаясь в выборе средств. А у Соболева не было времени и сил на борьбу с ним, при других обстоятельствах он может быть и воевал, но не сейчас.

– Глеб тебе уже тридцать три, ты не считаешь, что пора остепениться, завести семью, детей? 

– Мне льстит ваш интерес к моей личной жизни, но с чего вдруг такая забота? Последние десять лет вы обо мне и не вспоминали.

– Я всегда думал о тебе и следил за тобой. Первый кредит тебе дал мой банк, если ты помнишь. Я делаю все исключительно в память о твоем отце. Наши семьи когда-то мечтали породнится, почему бы не зарыть топор войны.

– Предложение действительно заманчивое, но я хочу знать истинные мотивы ваших благородных порывов. Насколько мне известно, вам они не свойственны. И потом, мне дорога моя свобода и мой образ жизни, а стать обремененным семейными узами я не планировал ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Да и жену предпочитаю выбирать сам, без чьей-либо помощи.

– Да брось Глеб. Девочки, с которыми ты спишь может и годятся в любовницы, но не в жены.

– Насколько я наслышан о вашей дочери, она тоже не сильно подходит на роль примерной жены.

– Она девочка сложная, не спорю. Ты же помнишь, каким она была милым ребенком. Это все произошло после смерти матери, потом ушел мой сын, – голос Соболева дрогнул, он выпил остатки коньяка залпом и задумался. 

Глеб встал, добавил им еще по порции коньяка и отошел к окну. Город уже жил ночной жизнью, а они все сидели, обсуждая дела. Глеб выпил. Не нравилась ему вся эта затея, дикость какая-то. Темнил что-то старик, но все карты не раскрывал, и Глеб выжидал. Соболев говорил о детях, о своем сыне, которого потерял, и дочери, которая так переживает смерть брата, пытаясь привлечь к себе внимание, а ведь она для него еще совсем ребенок. Глеб ухмыльнулся, но не прерывал.