Любовь «по-рыжему»

Бросить все

Идиот паршивый! Пижон недоделанный! Раскорячился со своим зонтом! Я бежала от метро к офису и посылала проклятия парню из метро. Теперь понятно, чего он так вырядился! Внимание отвлекал. Карманник! Специально зонтом зацепил и телефон стибрил! Гад! Чтоб ему пусто было!

Я неслась сквозь толпу, рыча и чертыхаясь.

Наконец, вижу офис. С меня течет. Кажется, к телу прилипла не только рубашка, но даже пальто!

Я ворвалась в здание и влетела в лифт. Пятый этаж. Ну давай же, поднимайся скорее, жестянка ленивая!

Лечу к своему столу. Надо взять распечатку с финальными тезисами, которую я вчера вечером приготовила. Где же она? Я ведь ее прямо на клавиатуру положила.

Роюсь на столе. Нету!

Ну и ладно. И так все помню.

Мчусь дальше по коридору.

Вот она. ВИП-Переговорная!

Скидываю пальто. Кидаю секретарю Наташе, она что-то говорит, но я мотаю головой и, сделав вдох, захожу в переговорную.

На меня устремляются удивленные взгляды: наш гендиректор Виктор Степанович Зазубнов, главбух, юристы, Светка (что она тут забыла? Это не ее уровень!) и эти зазнайки-мужики из банка.

– Господа, благодарю, что подождали. – Я деловито улыбаюсь, но внутри все трясется и ходит ходуном. – Я задержалась и сейчас готова продолжить вместе с вами! На чем мы остановились?

– Эмм… Марсель, спасибо, но мы уже закончили, – нарушил возникшую паузу гендиректор, – подожди за дверью.

Меня передернуло.

Во-первых, я ненавижу свое имя. Все это вокруг знают и зовут меня просто Маша. А тут на тебе – как в паспорте (я обязательно поменяю имя, как только руки дойдут!) – Марсель.

Во-вторых, это мой проект! И вот так выставлять меня за дверь, как какую-то девчонку?

Я сглотнула.

– Господа, у меня есть некоторые соображения относительно пунктов договора… – Я почувствовала, что мой голос звучит не так уверенно, как хотелось бы.

– Марсель, – повторил Виктор Степанович, – пожалуйста.

Я увидела, как Светка опустила глаза в стол. У меня в голове зароились нехорошие мысли.

Я медленно развернулась и вышла. Мне хотелось вернуться и послать их всех. На три буквы.

Но я не могу. Мне нужна эта работа.

Именно в этой компании я кем-то стала.

Я закончила какой-то потрепанный юрфак в никому неизвестном ВУЗе. Пока училась, работала то тут, то там. И вот нашла эту компанию. И довольно быстро стала «экспертом по пожарным трудовым спорам»: как только приходит оповещение о проверках – я готовлю документы. И готовлю их так, что комар носа не подточит. Ни одного штрафа.

Никто не понимает, как называется моя должность (официально я работаю в отделе кадров), но по факту я помогаю громадной компании избегать штрафов от Трудовой инспекции.

Кадровикам я рассказываю, какие документы у них должны быть, чтобы можно было кого угодно уволить. Айтишникам – какой код им надо было написать еще вчера, чтобы у бухгалтеров быстро выгружались зарплатные отчеты.

В общем, я очень нужный «хрен знает, кто». Но довольно ценный «хрен знает, кто»: размер штрафов, от которых я ушла, составляет заоблачную (для меня) сумму.

Недавно на меня повесили зарплатный проект. Я сначала не хотела его брать, а потом мне стало интересно.

И вот теперь, после того, как я почти месяц разбиралась в нюансах, продавливала этих банковских зазнаек и, наконец, нашла решение – меня взять и выкинуть?! Буквально вчера я ушла с работы в полночь, потому что расписала все тезисы для сегодняшней встречи.

Стоп. А что за бумага лежала перед Светкой?..

– Маш! Ты меня слышишь вообще? – Я очнулась от голоса Наташи.

– А? Что? Ты что-то говорила, Наташ? – Я повернулась к секретарю.

– Ты как? Света сказала, что ты уже не приедешь сегодня! Виктор Степаныч был вне себя!

– В смысле Света сказала… – Меня прервали голоса коллег, выходящих из переговорной.

Я смотрела на прощающихся с Генеральным директором сотрудников банка как в тумане. Увидела, как они жмут руку Светке, улыбаются главбуху. Уходят. На меня никто не обращает внимания.

– Маш! Пойдем со мной.

Я вздрогнула от голоса Зазубнова. Мы молча зашли в опустевшую переговорную.

– Знаешь, я долго думал, что ты незаменима, – задумчиво начал Генеральный директор, – что ты, мало того, что экономишь деньги компании, координируя отделы во время прохождения очередных проверок после жалоб сотрудников, так еще и изобретаешь всякие прибамбасы с айти-отделом. Бухи и кадровики такие дифирамбы тебе всегда пели… Но сегодня я, наконец, понял. Сегодня у меня открылись глаза. Мне и раньше Светлана говорила, что ты… Присваиваешь все ее идеи. Но вот сегодня я увидел, как она четко все разложила на встрече. Все тезисно, по полочкам…

Я поняла, что отключаюсь: пазл сложился. Света украла мои распечатки, выдала мои идеи за свои, наплела, что я сегодня не приду. Да еще и выкрутила все это во многоходовочку, что я тырю ее идеи! От возмущения перед глазами и в голове все поплыло. Голос Виктора Степановича откуда-то издалека хвалил Светку, рассказывая, как круто она подготовилась, упрекал меня в том, что я ничего не делаю, только выдаю Светкину работу за свою.

Мне стало противно, грязно. Он продолжал говорить, а я повернулась спиной и вышла из переговорной.

Да, наверно, надо было кричать, что это мои распечатки, что Светка – змея, но… Я не могла. Мне стало так безразлично на них на всех. Тем более на идиота Зазубнова. И это его тупую задницу я прикрывала все годы?

Я постояла в коридоре и зашла в переговорную обратно:

– Я увольняюсь. Вы – козел. Видеть вас больше не хочу. Заявление сами за меня напишете. Проверку не натравлю. Обещаю.

Я закрыла дверь в переговорную, не обращая внимания на вытянувшееся лицо Виктора Степановича, взяла у хлопающей глазами Наташи пальто и пошла к лифту.

Четвертый этаж, третий, второй, первый.

Свежий воздух начала весны принес мне совершенно ненужную свободу.