Любовь «по-рыжему»

Марсель становится рептилией

— Будешь взята в плен! Тут моя территория! — я вздрогнула от внезапного шепота за спиной. Из-за спинки шелковой обивки диванчика показалась шевелюра Вадима.

— Готова сдаться с условием пропитания! – прошептала я в ответ.

— Да ты десептикон! – прорычал мальчишеский шепот.

— Скорее, рептилия обыкновенная, — усмехнулась я и про себя подумала, что я именно рептилия: кто еще мог согласиться припереться на эту сходку?

— Ты за кого, Рептилия? И что тебя с рукой? Тебя пытали? – настойчиво вел шепотом допрос Вадим из-за спинки дивана.

— Я за мир и деревья! – ответила я, игнорируя вопрос про гипс.

— Сражаешься на чьей стороне? – Не унимался мальчишка.

— Не определилась еще, — прошептала я, развернувшись к спинке дивана.

— Значит, мы должны ее завербовать! – Юсупов приземлился рядом со мной.

Я резко обернулась к нему. Зелено-серые глаза горели огоньками, чуть прищурившись. Я снова силой заставила себя отвести взгляд. Юсупов, тем временем, что-то говорил сыну, объясняя необходимость вербовки.

— Надо выяснить, что она любит и привлечь этим! – шептал отец сыну.

Я не могла сдержать улыбки – наш островок, которым оказался диван, так отличался от пафосного настроения в гостиной!

— Ну, Рептилия, признавайся, что ты любишь! – прошипел голос из-за дивана.

— Воу-воу! Стой! Так ты ее отпугнешь! – зашептал за диван Юсупов, — надо втереться в доверие сначала!

Допрос перешел в иное русло, я едва сдерживалась, чтобы не засмеяться в голос.

— Дорогой! — раздался вдруг голос Марины, — послушай, пожалуйста! Тут очень интересно! Секстиль от Плутона в девятом доме говорит о моей тонкой восприимчивости…

— Я знаю, милая! – громко ответил Юсупов, — твоя восприимчивость усиливается каждые полгода перед неделями моды в Париже и Лондоне!

В зале послышался смех, Марина изобразила улыбку, обнажая белоснежные зубы.

— Спасибо, дорогой, за твою наблюдательность! А теперь нам пора переместиться, господа, в музыкальный зал! Вадим очень хочет нам сыграть…

— Не хочу я! — раздалось из-за дивана, но Марина уже не слушала, агитируя публику делать заказ натальных карт у Мадины. Потом она направилась к нам.

— Вадим. Через пятнадцать минут я хочу видеть тебя за роялем, — процедила Марина и смерила меня взглядом, полным презрения, однако, присутствие мужа не позволило ей сказать гадость, которая явно вертелась у нее на языке, — иначе ты останешься без гаджетов и карманных денег.

Марина удалилась, взяв под руку Пижона, и, широко улыбаясь, что-то ему нашептывая.

— Срочно! База! – зашептал Юсупов за диван, — вдруг она музыку любит! Надо выяснить!

— Эй! Рептилия! Музыку любишь? – вновь раздалось из-за дивана.

Я хрюкнула от сдерживаемого смеха – настолько идиотской была ситуация: Марина с ее презрительными взглядами, парнишка, который называет меня Рептилией, миллиардер Юсупов, шепчущий за диван сыну, как втираться в доверие.

— Прстите, — давя смех, ответила я, — музыку, да. Люблю.

— Значит, дай в честь нее концерт! — Юсупов вновь свесился за спинку.

— Говори, Рептилия, кого хочешь услышать! – Вадим, всклокоченный и важный вылез из-за дивана и стоял передо мной.

— Знаешь фильм старый «Беглецы» с Пьером Ришаром?

Мальчишка нахмурился, а Юсупов с интересом наблюдал за сыном.

— Продолжай, — скомандовал Вадим.

— В этом фильме есть главная музыкальная тема. Тема Жанны и Люки. Вот я ее очень люблю.

Мальчишка простоял передо мной секунды две и убежал.

— Что-то не так? – я озабоченно посмотрела на Юсупова.

— Это мы узнаем совсем скоро, — прищурился он, и стоило нашим взглядам встретиться, как меня будто током ударило! Что это со мной?

Я поспешно опустила глаза.

— Идемте! — сказал Юсупов вставая и протягивая мне руку.