Любовь «по-рыжему»

Приглашение

Я проснулась от боли в глазу. Левый глаз щипало так, будто в него насыпали порох, опилки и цедру лимона. Я поднялась на подушке и попыталась его потереть, но вместо этого ткнула гипсом прямо в веко. Проснувшись окончательно, поспешила к зеркалу: конечно, я ведь не смыла косметику! Тушь размазалась, сотворив из меня панду, и в итоге попала в глаз! Отсюда и жжение.

Я замотала руку и встала под струи душа.

Медленно прокручивая в памяти вчерашний день, я громко чертыхнулась, вспомнив, что не написала Артему! Наверно, это единственный человек за последние дни, кто только помогал, а не создавал проблем!

Выйдя из душа, я нашла телефон. Сообщения от Вики (мудрые напутствия и пожелания спокойной ночи) и от Артема. Ну, конечно, парень исписался: «ты доехала?», «Я жду, что ты напишешь», «У тебя все в порядке?», «Даже не знаю, может, в полицию позвонить?», «Очень надеюсь, что ты просто устала и легла спать».

Я почувствовала сильный укол совести – он действительно помог мне, можно сказать, спас – а я даже не написала ему, что доехала.

«Ты был прав, я действительно уснула! Прости, пожалуйста! Все хорошо! И ты обещал мне сказать, как вернуть тебе деньги за такси!», — я отправила сообщение и пошла заниматься завтраком.

«Хорошо, что все хорошо! Отдать легко! Но учти, что я беру только едой! Можешь сама приготовить, можешь в ресторан пригласить – решать тебе», – пришел ответ.

Ну, начинается! Почему нельзя просто взять деньги и покончить с этим?

Я решила, что подумаю об этом потом. Вечером. А сейчас я заварила чайник чая, поставила его на тумбочку, взяла чашку, книжку и легла обратно в кровать. Наконец-то, спокойствие! Не хочу думать ни о чем, что произошло за последние дни! Я налила себе чай и погрузилась в чтение.

Начавшаяся неделя бурлила делами. Я погрузилась в новую работу, фонтанировала идеями, а Ирма начала уже составлять график нововведений, так как я подсказала множество способов для ускорения документооборота. Мы составляли задания программистам, вычитывали образцы договоров — дел было невпроворот.

С Викой мы практически не общались – она валилась под градом дел, вставших с ног на голову в связи с отсутствием Пижона. Она лишь ежедневно докладывала мне, что с ним все хорошо. Я возвращалась домой поздно и практически не успевала подумать о ссоре с Ликой, событиях в доме Юсупова, моем зависшем увольнении с прошлой работы и необходимости пригласить Артема на ужин.

Единственное, что меня беспокоило, и о чем я очень хотела спросить Пижона – так это о мамином платье. Где оно, что с ним. Но мне было неловко писать ему сообщение, звонить уж тем более, и я планировала выяснить все через Вику.

В середине недели Вика сама забежала к нам с Ирмой.

— Марсель! Поднимись к Дену! — я не успела ничего ответить, потому что Вика уже ускакала на своих километровых каблуках. Как она все успевает на таких ходулях?

Я в смятении направилась к лифтам: Пижон уже в офисе? Так скоро? Значит, уже можно спросить про платье?

Пижон сидел в своем кресле за столом, его правая рука была в гипсе. Он поздоровался. Я села в кресло, где недавно читала наш договор.

— Как ты себя чувствуешь? – спросила я больше, чтобы заполнить паузу. О том, что его здоровью ничто не угрожает, я знала и от Вики.

Он кивнул, ответив, что все в порядке. Мне показалось, он не знает, как начать разговор.

— Мне известно, что в доме Юрия Николаевича… — начал он, — Юрий Николаич…

— Ко мне приставал! – закончила я его фразу и начала свою: — И мне известно, что ты собираешься меня просить снова поехать к этому старому извращенцу!

Пижон опустил глаза и склонил голову. Потом встал, обошел стол и облокотился на него, остановившись напротив меня.

— Ты права. Именно просить. Просить тебя, чтобы ты мне помогла. Я очень надеюсь, что это будет последняя подобная просьба.

— Ты хоть понимаешь? – я вскочила, — ты понимаешь, о чем просишь? Ты о других людях-то вообще думаешь? Ты понимаешь, каково мне все это вообще?!

— Понимаю, — Пижон говорил спокойным мягким голосом, и мне стало не по себе от своего крика. Я села обратно в кресло.

— Я не хочу, — буркнула я, поджимая под себя ноги.

— Я обещаю, что более такого не повторится, — неожиданно Пижон оторвался от стола, сделал шаг навстречу и уселся на полу возле моего кресла в позе лотоса, — понимаешь, я уже полгода окучивал Юсупова и ни черта не выходило! Пока я лежал в больнице, я выяснил кое-какие детали, сопоставил с тем, что сказал мне сам Юсупов в последний наш с тобой визит к нему и… Мне осталось сделать только одно дело…

— А ты, вообще, в курсе, что он знает про твой проект и прекрасно понимает, зачем ты к нему таскаешься? — сказала я, глядя в глаза Пижону, — знаешь, что он мне предлагал? Что он с тобой все тебя интересующее обсудит, если я…

— Если ты – что? – Пижон нахмурился.

— Соглашусь с ним встретиться! Вот, что! – выпалила я, — и что у вас там вообще за игры павианов? Все все знают, все все понимают, но говорят какую-то хрень? Если он знает о твоем проекте, но не хочет его с тобой обсуждать, может, он не заинтересован? Не интересно ему это! Тебе это в голову не приходило? И просто не надо дальше хвосты друг перед другом распускать и просто разойтись?

Пижон смотрел на меня снизу вверх, продолжая сидеть на полу. Он опустил голову и чуть слышно произнес:

— Я уверен, что он мечтает сам реализовать «Страну Мечты». Поэтому и не хочет со мной разговаривать. Мне нужны доказательства его намерений, чтобы не дать ему присвоить проект отца.

Я молчала. Почему я должна лезть в эти игры богатых мальчиков? И вообще, при чем тут я?!

— Марсель. Я прошу тебя мне помочь, — так же тихо сказал Пижон, глядя мне в глаза, — я не дам тебя в обиду.

Что такое промелькнуло в его взгляде? Чистая надежда? Доверие? Нежность? Забота? Я смотрела в его карие глаза и боялась моргнуть: столько тепла проникало в меня, будто ласковые руки укутали теплым пледом в прохладный осенний вечер.