Любовь по сценарию... и без

Глава 3

Я застонала.

– Я не хочу ни на какой банкет. Я хочу домой, в ванну и в полной тишине.

– Лика, дорогая, – Антон присел на корточки рядом с креслом и заглянул мне в глаза, – ты же понимаешь, что банкет – это часть игры. Там будут продюсеры, режиссеры, деньги. Связи. Возможности. Ты не можешь просто уйти после триумфа. Ты должна закрепить успех.

Я знала, что он прав. Он всегда прав, когда речь заходит о карьере. Поэтому просто кивнула и махнула рукой.

– Ладно. Двадцать минут.

Он просиял и вылетел из гримерной, уже строча кому-то сообщения.

Я осталась одна. Посмотрела на себя в зеркало. Грим был смазан, волосы растрепались. Я выглядела опустошенной.

И при этом невероятно живой.

***

Стилист Даша ворвалась в гримерную ровно через двадцать минут. Помощники тащили за ней чемоданы с платьями, коробки с обувью, огромные косметички.

– Лика, солнце, у меня для тебя три варианта для банкета! – защебетала она, развешивая платья на специальной стойке. – Вот это – классика, черное, элегантное, ты в нем будешь как икона Голливуда. Это – авангард, золотое, с безумным декольте и разрезом до бедра, очень дерзко. А это...

Она торжественно извлекла из чехла третье платье, и я невольно задержала дыхание.

Оно было цвета полуночного неба – глубокий синий оттенок, переливающийся при движении холодным серебристым блеском, словно по ткани рассыпали звездную пыль. Силуэт – облегающий, подчеркивающий каждый изгиб фигуры, но при этом невероятно элегантный. Открытые плечи, длинные рукава из прозрачной сетки, расшитой кристаллами, легкий шлейф.

– Думаю, для банкета после премьеры «Анны Карениной» это будет идеально, – задумчиво проговорила Даша. – Ты же играешь женщину, которая рискнула всем ради чувств. Это платье – риск, страсть, трагедия...

Я протянула руку и провела пальцами по ткани. Она была прохладной, почти невесомой, струящейся.

– Это, – коротко сказала я.

– Я так и знала! – воскликнула Даша, уже доставая из своего бездонного чемодана что-то еще. – У меня есть туфли, которые просто созданы для этого платья. И серьги... Винтажные, ручная работа, жемчуг и бриллианты, я выпросила их у одного коллекционера буквально на вечер.

Нижнее белье Даша, разумеется, тоже привезла с собой – тончайшее кружево цвета слоновой кости, невидимое под платьем, но придающее особое ощущение завершенности образа. Я всегда считала, что настоящая роскошь начинается с деталей, которых никто не видит.

Платье скользнуло по телу, облегая фигуру с той идеальной точностью.

– А теперь будем делать лицо, – деловито объявила она, усаживая меня в кресло перед зеркалом

Даша была квинтэссенцией всего, что я любила в богемной жизни: яркая, немного хаотичная, искренняя до неприличия и при этом безупречно профессиональная. Она одевала половину столичной элиты, но при этом умудрялась оставаться собой – с ее заразительным смехом, руганью на съемках и привычкой называть всех «солнышком», даже если видела человека первый раз в жизни.

Сейчас она уже колдовала над моим лицом, стирая остатки театрального грима влажными салфетками.

– Так, – бубнила она, нанося какую-то сыворотку. – У тебя двадцать минут назад закончился спектакль, ты вымотана, глаза красные, но при этом ты должна выглядеть так, словно только что вернулась с недельного отдыха на Мальдивах. Задача непростая, но я справлюсь.

– Ты всегда справляешься, – усмехнулась я.

– Потому что я волшебница, солнышко. – Она подмигнула и взялась за тональный крем. – Так, рассказывай, как ты? Как настроение? Антон сказал, что ты вся на нервах.

– Антон слишком много говорит.

– Это точно, – хихикнула Даша. – Но он прав. Я вижу, что ты вымоталась. Спектакль был тяжелый?

– Спектакль был... – я замолчала, подбирая слова. – Это было как прыгнуть с обрыва. Не знаешь, будет ли внизу вода или камни, но прыгаешь. И только в полете понимаешь, что живая.

Даша остановилась, держа кисть в воздухе, и посмотрела на меня серьезно.

– Вот поэтому ты – настоящая, – тихо сказала она. – Не эти все куклы, которые учат текст и ходят по сцене. Ты живешь на сцене. Это чувствуется.

Мне стало неловко от такой откровенности. Я не привыкла к искренним комплиментам – гораздо проще иметь дело с завистью или профессиональной вежливостью.

– Давай лучше делай меня красивой, а то мы опоздаем, и Антон устроит истерику, – пробурчала я.

Даша рассмеялась и снова взялась за дело.

Следующие сорок минут она превращала меня из измученной актрисы в светскую львицу. Мои темные волосы Даша решила не завивать – вместо этого она вытянула их утюжком до идеальной гладкости, чтобы они струились по плечам тяжелым шелковым водопадом.

– Готово, – наконец объявила Даша, и я открыла глаза.

Из зеркала на меня смотрела Анжелика Ярцева в полном боевом облачении. Smoky eyes с эффектом мокрого шелка, подчеркивающие миндалевидный разрез глаз и делающие взгляд еще более пронзительным. Скулы выделены так, что можно было подумать, будто их высекли из мрамора. Губы – темно-винного оттенка, матовые, с четкими контурами. Кожа казалась фарфоровой, но при этом не безжизненной – Даша умела создавать эффект внутреннего свечения, будто под кожей теплится огонек.

– Туфли, – Даша уже поставила передо мной изящные лодочки на шпильке, серебристые, расшитые кристаллами.

Я скользнула ногами в туфли, и меня будто подняло на несколько сантиметров над реальностью. Теперь я была выше, стройнее, неприступнее. Богиня на шпильках.

Даша обошла меня кругом, придирчиво осматривая результат своей работы, поправила едва заметную складку на платье, отступила и торжественно кивнула:

– Я – гений. А ты – мое лучшее творение. Иди и убей их всех наповал.