Любовь по сценарию... и без

Глава 4

Матвей, 21 декабря, вторник

Двадцать первое декабря. Без пятнадцати одиннадцать вечера. Температура за бортом минус двенадцать, а ощущается все минус двадцать пять – спасибо московскому ветру, который пронизывает насквозь.

Я сидел в остывающей машине прямо напротив Большого театра и пытался осознать масштаб катастрофы. Мой верный «Форд» – единственное транспортное средство, которое связывало меня с цивилизацией, работой и детским садом, – только что издал предсмертный хрип и заглох. Просто так. Без предупреждения. Словно решил: «Знаешь что, Матвей? Ты слишком долго откладывал техосмотр. Получай».

На приборной панели мигала красная лампочка, которую я предпочитал игнорировать последние две недели. Теперь она злорадно подмигивала мне, словно говоря: «Я же предупреждала, придурок».

– Папочка, мы приехали домой? – сонным голосом спросила Алиса с заднего сиденья.

Я посмотрел в зеркало заднего вида. Моя дочь сидела в своем автокресле, закутанная в розовый комбинезон, шапку с помпоном и шарф, который я намотал на нее раз пятнадцать. Из этого кокона выглядывало только личико – румяные щеки, заспанные голубые глаза и нос-пуговка, который она то и дело морщила, когда шарф щекотал ее подбородок.

– Нет, солнышко, – я постарался, чтобы мой голос звучал спокойно и оптимистично, хотя внутри уже поднималась волна паники. – Мы сделали остановку. Небольшую техническую паузу.

– Это как в мультике, когда робот сломался?

– Примерно так, – я выдавил улыбку. – Только наш робот – это машина.

Алиса задумалась на секунду, а потом выдала с абсолютно серьезным видом:

– Надо ее погладить и сказать, что она хорошая. Тогда она починится.

Господи, если бы все в жизни решалось так просто. Погладить, сказать пару ласковых слов – и оп, все отлично. Жаль, что с женщинами это не работает. Впрочем, откуда мне знать? Последние три года я общался исключительно с четырехлетней девочкой, воспитательницами в садике и заказчиками, которые вечно были недовольны расположением окон в их будущих домах.

Я вылез из машины, и ледяной воздух ударил мне в лицо с такой силой, что на секунду перехватило дыхание. Москва в предновогодней суете выглядела как огромная сверкающая декорация: гирлянды на фонарях, иллюминация на зданиях, витрины магазинов, украшенные мишурой и снежинками.

Люди сновали туда-сюда, закутанные в шубы и пуховики, с пакетами подарков, с румяными от мороза лицами. Кто-то смеялся, кто-то разговаривал по телефону, кто-то просто спешил домой, к теплу и уюту. А я стоял возле своего мертвого автомобиля и чувствовал себя капитаном корабля, который сел на мель прямо посреди оживленной гавани.

Театр напротив выглядел величественно и немного насмешливо. Его колонны казались укором моей жалкой ситуации. «Смотри, – словно говорил он, – какой я красивый, исторический, значимый. А ты даже машину в порядке содержать не можешь».

Я открыл капот больше для вида, потому что в механике понимал столько же, сколько в квантовой физике. Оттуда вырвался клуб пара, и я отшатнулся, чувствуя, как холодные капли конденсата оседают на моем лице.

– Отлично, – пробормотал я себе под нос. – Просто замечательно.

Алиса постучала в стекло, решив составить мне компанию. Я открыл дверцу, отстегнул ремень безопасности, и она выбралась из машины, неуклюжая в своем многослойном обмундировании.

– Папа, она не хочет чиниться? – она заглянула под капот с видом эксперта.

– Похоже, что нет.

– Может, ей грустно?

– Возможно, солнце. Возможно, ей просто надоело возить нас по этому сумасшедшему городу.

Я достал телефон и начал набирать номер эвакуатора, параллельно открывая приложение такси. Многозадачность – это то, чему учишься, когда ты одинокий отец. Утром я мог одновременно готовить завтрак, собирать Алису в садик и отвечать на рабочие письма. Правда, в таком случае завтрак обычно получался так себе, но дочь пока не жаловалась.

– Алло, да, добрый вечер, – я включил громкую связь, пытаясь одновременно вводить адрес в приложение. – Мне нужен эвакуатор. Театральная площадь, прямо перед Большим театром... Да, я понимаю, что сейчас час пик и предновогодняя суета... Сколько ждать? Два часа?!

Я закрыл глаза и медленно выдохнул. Пар от моего дыхания растворился в морозном воздухе.

– Хорошо. Да. Спасибо.

Алиса дернула меня за рукав.

– Папочка, а мы долго тут будем?

– Нет, солнышко. Сейчас мы вызовем такси и поедем домой. А машину заберут специальные люди и починят.

– А елку мы успеем нарядить?

Елка. Господи, я же обещал ей сегодня купить елку. В итоге я забрал Алису из садика в половине седьмого, потом мы заехали в супермаркет за продуктами (что превратилось в квест «найди парковочное место»), потом застряли в пробке (сорок минут в полной неподвижности), и вот теперь, когда я уже мечтал только о том, чтобы добраться до дивана и отключиться, моя машина решила устроить саботаж.

– Успеем, – соврал я, глядя в ее полные надежды глаза. – Обязательно успеем. Правда, может не сегодня.

Такси обещало приехать через семь минут. Я взял Алису за руку.

– Посиди внутри, пока не замерзла. Я тут постою, подожду такси.

– Но там холодно, – она надула губки. – Машина не греет.

Черт. Действительно. Печка уже не работала, и салон остывал.

– Тогда стой рядом со мной, но держись за руку. Здесь люди ходят, машины ездят. Не отпускай папу, хорошо?

– Хорошо, – она послушно вцепилась в мою ладонь обеими маленькими ручками в варежках.

Мы стояли на тротуаре, и я чувствовал, как холод постепенно пробирается через подошвы моих ботинок. Снег продолжал падать – легкий, почти невесомый, оседая на наших плечах и шапках. Вокруг кипела жизнь: машины проезжали мимо, освещая нас фарами; люди спешили по своим делам; где-то играла рождественская музыка из динамиков ближайшего кафе.

Я посмотрел на театр. Спектакль, видимо, закончился – из дверей начали выходить зрители. Элегантные дамы в шубах, мужчины в дорогих пальто, все с этим особым выражением лица – слегка отрешенным, еще не вернувшимся из мира искусства обратно в реальность.