Любовь по сценарию... и без

Глава 16

Я разозлилась. На него, на себя, на эту дурацкую ситуацию.

– Хорошо, – процедила я сквозь зубы. – Десять минут.

– Ура-а-а! – Алиса схватила меня за руку – теплые пальчики сжали мои, и я почувствовала что-то странное в груди. Панику? Умиление? Непонятно.

Она потащила меня в гостиную, щебеча без остановки:

– Значит, ты будешь королевой, а я принцессой, и мы будем жить в замке, и у нас будет бал, и придут все звери из леса, и...

Решетов шел за нами, и я слышала, как он усмехнулся.

Я опустилась на мягкий ковер с длинным ворсом, приятный на ощупь даже через ткань домашних брюк из тонкой шерсти. Алиса устроилась напротив, обложившись куклами.

– Вот это королева, – она протянула мне куклу в пышном платье и с пластиковой короной. – А это ее дочка. А это карета. А это...

Я взяла куклу. Лицо у нее было стандартное, улыбающееся, нарисованное. Платье из дешевого атласа, корона съехала набок. Я попыталась изобразить интерес.

– Красивая, – соврала я.

– Правда? – Алиса просияла. – Мне ее папа подарил на день рождения!

Решетов сел в кресло у камина, закинув ногу на ногу, и наблюдал за нами. На лице его играла легкая улыбка – первая, которую я у него видела. Она меняла все его лицо: убирала усталость, делала моложе, мягче.

Я отвела взгляд.

– Так, – Алиса хлопнула в ладоши, привлекая мое внимание. – Теперь мы едем на бал! Ты садишься в карету, и я тоже, и поехали!

Она начала двигать игрушечную карету по ковру, издавая звуки типа «ту-ту-ту» и «цок-цок-цок». Я сидела, сжимая куклу, и не понимала, что мне делать.

– Ты тоже двигай! – скомандовала Алиса. – Вот так!

Она взяла мою руку с куклой и показала, как надо ее передвигать.

– Вот, видишь? И еще надо говорить: «Я еду на бал, я самая красивая!»

Боже.

– Папа, смотри! – Алиса обернулась к Решетову. – Она играет со мной!

– Вижу, солнце, – он кивнул, и в его голосе слышалась едва сдерживаемая усмешка.

Я метнула в него убийственный взгляд. Он пожал плечами, мол, «сама согласилась».

Следующие десять минут были странными. Алиса командовала, объясняла, поправляла меня, когда я «неправильно» двигала куклу. Она была серьезна, сосредоточена – как режиссер на репетиции. Я невольно залюбовалась, как она полностью погружается в игру, как у нее загораются глаза, когда она придумывает новый поворот сюжета.

– А теперь злой дракон! – объявила она и схватила плюшевого дракона – зеленого, с красными крыльями. – Р-р-р! Я украду принцессу!

Она схватила свою куклу, а я инстинктивно вскочила на ноги:

– Эй! Отдай принцессу!

Алиса замерла, ее глаза расширились.

– Ты правда играешь?

Я осеклась. Что я делаю? Я стою с куклой в руке и кричу на игрушечного дракона.

Решетов прыснул. Он пытался сдержаться, но не смог – рассмеялся, прикрывая рот рукой.

Я покраснела. Я, которая никогда не краснею.

– Все, – я бросила куклу на ковер. – Десять минут прошли.

– Но мы еще не спасли принцессу! – запротестовала Алиса.

– Папа спасет, – отрезала я и направилась к лестнице.

– Лика! – окликнула меня Алиса. Я обернулась. Она стояла, прижимая к груди дракона, и широко улыбалась. – Спасибо, что поиграла. Ты очень хорошая королева.

– Пожалуйста, – выдавила я и сбежала наверх.

В своей комнате я рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

Что за хрень происходит?

Я играла в куклы. Я. В куклы.

И самое страшное, что мне... понравилось?

Нет. Это невозможно. Это просто усталость, стресс, смена обстановки.

Я перевернулась на спину, уставившись в потолок. Деревянные балки, темные, массивные. Надо мной тишина. Внизу голоса: Решетов что-то говорит Алисе, она смеется.

Я закрыла глаза.

«Две недели, – снова напомнила я себе. – Всего две недели. Отыграешь роль, получишь контракт, вернешься к нормальной жизни».

Но почему-то в груди все еще жило это теплое, непонятное чувство.

***

Ужин тоже был странным.

Решетов готовил. Я спустилась на кухню, привлеченная запахом – чеснок, травы, что-то жареное. Он стоял у плиты в домашних штанах и свитере, помешивая что-то на сковороде. Алиса сидела за столом, раскрашивая раскраску.

– Вы готовите? – вырвалось у меня.

Он обернулся.

– А что, по мне не скажешь? – усмехнулся он.

– Просто... – я пожала плечами. – Не ожидала.

– Тут два варианта: либо учишься готовить, либо умираешь от доширака, – он перевернул кусок курицы на сковороде. – Я выбрал первое.

Запах был невероятным. Я не помню, когда в последний раз кто-то готовил для меня дома. Обычно я заказывала еду или ела в ресторанах.

– Присаживайтесь, – кивнул он на стол. – Через пять минут будет готово.

Я села напротив Алисы. Она оторвалась от раскраски, посмотрела на меня и улыбнулась.

– Смотри, я нарисовала тебя! – она протянула мне листок.

На нем красовалась фигура в пышном платье, с желтыми волосами и короной на голове. Пропорции были чудовищные, лицо состояло из двух точек и кривой линии, но...

– Очень красиво, – сказала я и удивилась, что это правда.

– Правда? – Алиса просияла. – Папа, она сказала, что красиво!

– Я слышал, солнце, – Решетов поставил на стол тарелки. – Ты молодец.

Он накладывал еду – курица в каком-то соусе, свежие овощи, отварной рис. Просто, но красиво. И запах...

Я взяла вилку. Попробовала. И... Боже мой. Это было невероятно вкусно. Не ресторанное, вычурное, а домашнее, настоящее. Сочное мясо, пропитанное пряным соусом с чесноком и розмарином, сочные овощи, рассыпчатый рис.

– Вкусно? – Решетов сел напротив, наливая Алисе компот из кувшина.

– Неплохо, – я пожала плечами, отправляя в рот следующий кусок.

Он усмехнулся, видимо, понял, что я лгу. Или не совсем лгу. Скорее, не хочу признаваться.

Алиса болтала без умолку: про детский сад, про воспитательницу Марью Ивановну, про то, как они лепили снеговика, но он развалился, потому что Вовка его толкнул. Решетов слушал, кивал, задавал вопросы. Я молча ела, чувствуя себя лишней. Будто заглянула в чужую жизнь через замочную скважину.