Любовь по сценарию... и без

Глава 20

Он метнул снежок. Я попыталась увернуться, но он попал мне в плечо. Холодный снег рассыпался по пальто.

– Решетов! – я ахнула.

Алиса расхохоталась.

– Папа попал! Папа попал!

Что-то щелкнуло во мне. Я нагнулась, быстро слепила снежок и метнула в Матвея. Попала в грудь.

Он замер, изображая шок.

– Ого. Неплохо.

– Я предупреждала, – я уже лепила следующий.

– Война? – он усмехнулся.

– Война, – согласилась я.

Мы начали кидаться снежками. Алиса присоединилась, визжа от восторга и носясь между нами, как маленький вихрь в розовом комбинезоне. Снег летал во все стороны, я увертывалась, смеялась – смеялась! – и совершенно забыла про камеры, про Антона, про то, что все это постановка.

Матвей метнул очередной снежок, но промахнулся. Я торжествующе подняла руку:

– Ха! Промазал!

– Это было отвлекающим маневром, – он наклонился, делая вид, что лепит новый снежок, а вместо этого вдруг схватил Алису за талию и поднял над головой. – У меня есть заложница!

– Папа, пусти! – хохотала Алиса, болтая ногами.

– Никогда! Теперь ты на моей стороне!

– Предатель, – я попыталась изобразить возмущение, но губы сами растягивались в улыбку.

Матвей кружил с Алисой, та визжала от счастья. Я слепила сразу два снежка и запустила их один за другим. Первый попал Матвею в спину, второй – в ногу.

– Это нечестно! – он опустил Алису на землю. – Двумя сразу!

– На войне все средства хороши, Решетов.

– Тогда держитесь!

Он бросился ко мне. Я попыталась убежать, но замшевые сапоги на каблуке – не лучшая обувь для бега по снегу. Матвей догнал меня за две секунды, схватил за талию и потащил к большому сугробу.

– Стой! Решетов! Не смей! – я пыталась вырваться, но он был сильнее.

– Попросите пощады!

– Ни за что!

– Тогда вам конец!

Он замахнулся, как будто собирается бросить меня в сугроб. Я взвизгнула и вцепилась в его куртку.

– Ладно, ладно! Пощады!

Он засмеялся и опустил меня на снег. Мы стояли совсем близко. Его руки все еще обнимали меня за талию. Я чувствовала его дыхание – он тяжело дышал после бега. На щеках играл румянец, в серых глазах плясали смешинки.

Что-то странное произошло. Время словно замедлилось. Я смотрела на него – на эти усталые, добрые глаза, на морщинки в уголках, на взъерошенные волосы – и вдруг поняла, что он красивый. Не модельно-красивый, не глянцево-красивый. По-человечески красивый.

И он смотрел на меня. Внимательно. Изучающе.

– Вы... – начал он тихо. – Вы умеете смеяться.

– Что? – я моргнула.

– Я думал, вы не умеете. Но вы умеете.

Почему-то мне стало жарко. Хотя вокруг был снег и мороз.

– Я много чего умею, Решетов, – я попыталась вернуть привычную колкость в голос, но получилось как-то слабо.

– Вижу, – он улыбнулся уголком рта и отпустил меня. – И снежки кидать научились.

– У меня хороший учитель, – неожиданно для самой себя сказала я.

Он удивленно поднял брови.

– Это комплимент?

– Не привыкай.

Алиса вдруг врезалась мне в ноги, обнимая.

– Лика, это было так весело! Давай еще!

Я посмотрела вниз на ее раскрасневшееся личико, на блестящие от восторга глаза.

– Я вся в снегу, – пробормотала я. – И замерзла.

– Ну пожалуйста! Еще чуть-чуть!

Я открыла рот, чтобы отказаться, но встретилась взглядом с Матвеем. Он смотрел на меня выжидающе. Словно проверял.

– Десять минут, – сдалась я. – Но потом все. Мои сапоги не предназначены для полярных экспедиций.

– Ура! – Алиса подпрыгнула. – Папа, давай строить снеговика!

Мы строили снеговика. Вернее, они строили, а я стояла рядом и делала вид, что помогаю. Матвей катал большой снежный шар для основания, Алиса пыталась катать средний, но он постоянно разваливался. Я подносила палки для рук и камешки для глаз.

– Лика, а ты можешь сделать ему нос? – попросила Алиса.

– Из чего?

– Из морковки!

– У нас нет морковки.

– А из чего тогда?

Я оглядела окрестности. На земле валялась небольшая сосновая шишка.

– Из этого?

– Да! – Алиса захлопала в ладоши. – Давай!

Я воткнула шишку в голову снеговика. Получилось странно, но забавно.

– Красивый, – серьезно оценила Алиса.

– Очень, – согласился Матвей, еле сдерживая смех.

– Над моим творчеством не смеяться, – я скрестила руки на груди.

– Я не смеюсь. Это шедевр.

– Решетов...

– Честно! – он поднял руки в защитном жесте, но глаза смеялись.

Антон наконец подошел к нам, держа планшет.

– Отлично! Просто отлично! Вот это я понимаю – естественность, живые эмоции! – он тыкал пальцем в экран. – Посмотрите, какие кадры получились!

Он повернул планшет к нам. На экране мы – я и Матвей – стояли очень близко, почти обнявшись. Я смотрела на него снизу вверх, губы приоткрыты в полуулыбке. Он смотрел на меня... Как? Тепло? Нежно?

Сердце стукнуло сильнее обычного.

– Отлично, – бормотал Антон. – Климов обалдеет. Социальные сети взорвутся. Лика, ты гений!

– Я знаю, – машинально ответила я, не отрывая взгляда от фотографии.

Неужели я правда так смотрела на Матвея? Или это просто удачный ракурс?

– Ладно, на сегодня хватит, – Антон спрятал планшет. – Вы свободны. Послезавтра съемка дома – уютный семейный вечер. Приедем к трем.

Он развернулся и пошел к машине, отдавая команды съемочной группе.

Мы остались втроем возле кривого снеговика с шишкой вместо носа.

– Можно мы еще погуляем? – спросила Алиса. – Немножко?

Матвей посмотрел на меня.

– Мне без разницы, – я пожала плечами. – Но я действительно замерзла.

– Папа, ну пожалуйста!

– Пятнадцать минут, – твердо сказал Матвей. – Потом домой, обедать.

– Ладно! – Алиса понеслась вперед по тропинке.

Мы пошли за ней. Медленно. Молча.

Я засунула руки в карманы пальто. Пальцы действительно замерзли.